Глава 11
— Ха! Я так и думала! — чуть ли не выкрикнула, не обнаружив ничего нового в ящике с моей коллекцией. Ещё раз прошлась по имеющимся карандашам и снисходительно так добавила: — Трепло.
У меня ещё было подозрение, что ночью — это был просто сон. Собственно, в это я как раз и верила. Но всё же утром, едва проснулась, будто что-то подмывало, подталкивало проверить, ну вдруг чудо свершилось?
Но нет.
Резко выдохнув, уже почти вернулась в кровать, как боковым зрением заметила, что дверь в мою комнату приоткрылась и мама, заглянув, расстроенно улыбнулась.
— Ну вот, не успели, — сказала она, обернувшись через плечо. После этого дверь раскрылась шире, и в проёме теперь стояли оба моих родителя.
— Что не успели? — вопрос вырвался быстрее, чем я хотя бы попыталась сама придумать на него ответ. Впрочем, зачем гадать, если и правда можно спросить, и тут же получить ответ. Да не какой-нибудь, а точно верный!
— Сюрприз положить к тебе на стол, — мама вздохнула и покосилась на папу. — Ладно уж, не ждать же до завтра. Отдавай так. Всё равно ведь обрадуется.
Папа улыбнулся и, шагнув мне навстречу, протянул новенькую коробку с карандашами. И не просто какую-то там, а именно ту, что я загадала во сне, после разговора со Светиной бабушкой.
— Господи! Не может быть! — с благоговением я протянула руку и забрала подарок, который всё равно был сюрпризом, себе.
— Раз даже взять в руки смогла, значит может, — приосанился папа, и мама тут же закивала на его слова, подтверждая. — Я пролез все сайты, и всё же на одном нашёл то, что ты уже отчаялась получить.
И он был тысячу раз прав. Я очень-очень хотела заполучить именно такую коробку с карандашами, которые у меня были в детстве, и я её потеряла, но так любила. Я настолько её обожала, с её цветочным рисунком поверху картонной коробочки, что даже рисовать ими отказывалась, просто везде брала с собой. Мама с папой убеждали, что когда я их изрисую, они мне ещё купят. Но я была непреклонна, и рисовала другими, а эти — берегла.
Когда та коробка потерялась, в магазинах они тоже почему-то пропали, и родители так и не смогли мне купить обещанное. Я потом уже, когда подросла, долго их искала через интернет и через магазины, но всё было тщетно. Было много других, которые и пополняли мою коллекцию, но именно тех не было. И вдруг, спустя столько лет, папа нашёл их для меня! Это было чудом! Самым настоящим волшебством!
И тут меня словно молнией шарахнуло.
Волшебство, чудо, в существовании которых меня пыталась убедить Светина бабушка, а я ей не верила, теперь наглядно мне себя показали. И теперь что же получается, что они есть? Значит и деревня правда волшебная? И значит…
— Папа, знаешь, я тут подумала, что не надо меня провожать в деревню, раз дядя Миша всё равно туда поедет, — попыталась отговорить отца. И тут же едва себя по лбу ладонью не хлопнула.
Дура! Самая настоящая дура!
Ну а как ещё на себя думать? Снова я траву сушёную, выданную старушкой, не использовала, а разговор уже завела. Да что ж такое-то?! Когда я стала торопыжкой и любительницей танцевать по граблям?
— Ты там себе парня присмотрела? — тут же нахмурился папа. Настроение его сменилось на раз, будто тумблером кто-то щёлкнул.
— Пап, какие парни?! — возмутилась вполне даже натурально. — Я учиться еду. А ещё надо будет за это бабушке… Светы помогать. Некогда мне будет. Мне до поступления надо всё успеть. А ты говоришь — парни. Не до них мне сейчас. Может, когда поступлю, тогда…
— Когда поступишь, тем более не до парней будет, — припечатал папа. — Учиться будешь. Раз уж так в этот институт рвёшься, меньше, чем на отличную учёбу не рассчитывай!
— Разумеется, — пожала я плечами, мол, для того и стараюсь. А про себя подумала, что вопрос с Сеней, вернее с его помощью-подсказкой мне, надо обязательно решить до поступления. И желательно — как можно раньше. Потому что потом меня папа вряд ли ещё раз в ту деревню отпустит.
— Ну, вот и договорились, — возмущение папы тут же отступило, и сам он стал выглядеть добрее и мягче. Мама подхватила его под локоток и повлекла в гостиную.
— Вить, пошли уже. Сам же видишь, Машенька только проснулась, ей умыться, одеться и причесаться надо. Всё разговоры, если что осталось, отложим на потом.
— Да-да, ты права, Галочка, — папа смутился, окинув меня взглядом. Ночнушка была шёлковой, но не откровенно-прозрачной. И всё же это не пижама, и мне давно не пять лет, чтобы лицезреть меня в таком виде. — Ухожу.