— А почему его тогда зовут Алексей, а не Леший? — смогла-таки я сформулировать вопрос, который не давал покоя.
— Ну так Леший — это сакральное имя. Его не принято называть вслух. Так что, если тебе так будет легче это принять, считай, что «Леший» — это его должность. А имя у него — Алексей. У всех же есть имена, вот и у него есть.
Такое объяснение мне и правда пришлось по вкусу. Понятно и логично. Работает этот Алексей Лешим, и всё тут. И тогда стало тоже логично, что машину он пропускать не хочет. Сейчас разочек сделает исключение, создаст этот, как его… прецедент, и всё, остальные буду на него ссылаться и тоже захотят с комфортом через лез до деревни добираться. Из-за этого получится заметная колея, а там и незваные, но любопытные гости себя не заставят ждать. Оно ему надо?
— Если так, то он нас с машиной не пропустит, — озвучила я вывод из своих мыслей. — И придётся вещи в руках тащить.
— Не факт, — поиграла бровями Светлана. — Мой папа тоже не последний тут… человек. Может и договорятся.
И нам оставалось только ждать и наблюдать за мужчинами, которые уже не просто говорили, а ещё стали активно жестикулировать.
У меня даже закралась крамольная мысль — подерутся или нет?
Драться мужчины, разумеется, не стали, и вскорости дядя Миша вернулся в машину. При этом вид у него был какой-то странный: не сказала бы, что довольный, но и злым или грустно-печальным я бы его тоже не назвала. Он был каким-то… предвкушающим.
— Да, девочки, мы нашли компромисс, — прокомментировал ситуацию дядя Миша, когда Света не выдержала ожидания и задала-таки отцу вопрос, собственно, чего ждём? — А ждём мы обещанный транспорт, чтобы не тащить вещи на себе.
Транспорт превзошёл все наши со Светой ожидания, и оказался — тачкой!
Птицы выпорхнули из ветвей ближайших деревьев, где пережидали небесный слёзоразлив, а всё потому, что мы со Светой ржали в голос. Вернее — в два голоса. Ну а как ещё-то? Это ж какое богатое воображение у дяди Миши, раз он назвал тачку — транспортом.
Помимо самой тачки неожиданным стал плащ, который, как выяснилось, нам выдал Алексей, чтобы вещи не намокли по дороге. И это был не какая-то там плащ-палатка или чем там ещё укрываются рыбаки и охотники, это была вещь странного кроя, века этак семнадцатого. Я такие в фильме про мушкетёров видела. И вот эта, не побоюсь этого слова — шикарная раритетная вещь должна была прикрывать наши чемоданы!
Всю дорогу я плотоядно посматривала на этот плащик, вознамерившись выторговать его у Алексея на… что-нибудь. И мысль эта не отпускала меня до самой деревни.
— Я не врал, — голосил Сеня, убегающий от трёх девиц, судя по одёжке — явно проживающих на территории деревни. Девушки были при всём параде, и явно собирались Сеню поймать. Что дальше данные мамзели хотели сделать с этим парнем — я могла представить, но это если бы их было не три, а одна. А вот так, коллективно…
— Тогда кто она? Где она, Сеня? — вопили девушки, которым бежать в сарафанах явно было не так удобно, как парню в брюках. Или это тут штанами называется?
— Я не врал, — снова выкрикнул Сеня через плечо и, добежав до нас, тут же вцепился руками мне в талию, притиснул к себе и поцеловал.
В губы!
Я так растерялась от его финта, что даже не сопротивлялась. Кажется, я даже за шею его обняла. Чисто на инстинктах. Или рефлексах. Правда, когда поцелуй закончился, я хотела сказать… Не определилась что именно: «Мало!» или «Какого хрена?!». Наверно поэтому парень меня опередил.
— Вот она, моя невеста! — гордо заявил Сеня, с улыбкой обернувшись к наконец-то догнавши его девушкам.