И снова отзывается чужая память. Перед глазами предстает драка, где наглая морда ухмыляется и бьет Андрея в лицо. Это даже не драка. На глазах у половины лицея он его избивает. За одним воспоминанием приходит следующие, потом еще.
У Игната Тарасова преимущество. В отличие от Андрея он чистокровный, на полголовы выше его и существенно массивней. По телосложению и повадкам парень напоминает медведя.
Все предстает настолько ярко, как будто Тарасов бьет не Андрея, а меня. Вдобавок всплывают уже собственные воспоминания, когда во время драк меня выбивали из инвалидного кресла, а потом точно также избивали. Только в отличие от Андрея меня забивали не кулаками, а ногами. В большинстве случаев — сразу толпой.
От всего нахлынувшего кулаки в ярости сжимаются. Попадись мне сейчас Тарасов, я бы его на куски порвал.
Встряхиваю головой, чтобы избавиться от картинок и вспоминается другое. Куда более худшее событие.
Встретившись с Тарасовым вчера на последнем экзамене, Андрей сам вызвал его на дуэль. Они договорились сойтись на мечах прямо в разгар выпускного. Андрей долго готовился к поединку. В последний день нахождения в лицее он непременно хотел победить давнего врага и тем доказать всем, что чего-то стоит.
— Андре, ты слышишь, о чем я говорю? Ты из-за Тарасова не хочешь ехать? — напоминает о своем присутствии Амалия.
— Нет, не из-за Тарасова. Просто плохо себя чувствую, — тут же нахожу, что ответить и хмурюсь, всем видом показывая, насколько мне вдруг стало нездоровиться.
— Плохо чувствуешь? — с иронией повторяет сестра. — Ты оправдываешься как простолюдин. По-моему, давно пора выучить, у осветленных такого не бывает. Лучше пока будем спускаться к родителям, придумай правдоподобную историю. Иначе не поверят. А я поддержу. Договорились?
Глава 4
Вместе с сестрой мы спускаемся по лестнице: она быстро и ловко, я медленно и осторожно.
Дом непохож на мою скромную комнату. Он дышит роскошью. Куда ни посмотри — ажур, позолота, красота. В камне оформлена только комната Андрея. Жить в подобие замка было его детским желанием.
Родители нашлись в холле. Отец Андрея — статный мужчина в темном костюме-тройке, на вид лет сорока и очень даже привлекательная рыжеволосая мачеха, одетая в длинное темное платье с глубоким вырезом. Было даже удивительно, что у этой девицы могли быть настолько взрослые дочери. На вид я бы не дал ей больше двадцати пяти.
Вместе с родителями стояла Илона. Судя по хищному оскалу, она успела наябедничать и ждала надо мной расправы. Как назло, пока я спускался, ничего стоящего в голову не пришло. Оставалось давить лишь на отсутствие желания. Другого не придумывалось.
— Андрей, в чем дело? — строго спрашивает отец и его лицо каменеет.
— Я уже сказал: никуда не поеду, — как можно тверже отвечаю я, чтобы отсечь дальнейшие препирательства.
— Не понял… Это ТВОЙ выпускной. Мы из-за ТЕБЯ едем.
— Папа, ну если Андре не хочет, пусть остается, — вмешивается Амалия, — выпускной не только у него, там будет Павел. Если спросят, скажем Андре приедет позже. Вряд ли кто-то будет допытываться. Потом начнутся гуляния и всё забудется.
Отец позволяет младшей дочери высказаться и снова обращается ко мне:
— Может быть ты объяснишь свое решение?
— Просто хочу побыть дома. На этом все. Других причин нет.
— Вот так сюрприз. Очень неожиданно. Хорошо, что у нас есть Скориков. Иначе даже не знаю… — с недоумением подкатывает глаза мачеха и говорит со своим фирменным английским акцентом.
— И зачем надо было наряжаться, если все равно не хотел ехать? — подливает масло в огонь Илона.
Отец пару секунду сверлит меня взглядом и резко произносит:
— Все, едем. Не хочет, пусть остается. Мне надо успеть застать губернатора. Поговорим позже.
Отец стремительно покидает дом первым. Дворецкий еле успевает вовремя распахнуть перед ним дверь. За отцом дом покидают мачеха и старшая сестра.
Амалия задерживается и с улыбкой мне подмигивает.
— Пожелай мне удачи. Мне давно пора найти себе достойного мужа. А там будет столько мальчиков! — с воодушевлением восклицает она.
— Мужа? А тебе не рановато? — удивляюсь я.
— Да ну тебя. Ничего ты не понимаешь! — Сестра целует меня в щеку и напоследок говорит: — Зря ты не едешь, потом пожалеешь, — и убегает за остальными.
Благодаря памяти Андрея приходит понимание — это в моем мире женятся кто когда и на ком хочет, здесь царят старые порядки. У высокородных в особенности. В пятнадцать-шестнадцать почти все обручены. Сама свадьба происходит спустя годы.