Андрей относился к дворецкому нейтрально, а мне он что-то не понравился. И вот тут был зарыт большущий минус родства. Другого работника можно отшить, да и все, а этого нельзя. Он не просто служит в доме, он кровная родня. Из таких родственников, как Антон Вениаминович состоит род. Чем дружнее, чем роднее, чем все ближе, тем сильнее становились Вагаевы.
— Нормально, — ответил я и поняв, что получилось сухо, добавляю: — у Егора Яковлевича талант выжимать последние силы.
— Зато потом у него получаются хорошие результаты. Его подопечные становятся лучшими, — дворецкий кивает в сторону подъезжающих к соседнему флигелю автомобилей. — Александр Федорович с сыном пожаловали. Вам лучше подойти поздороваться. Александр Федорович у нас с весны не появлялся, а Олега Александровича мы не видели с Новогодних каникул.
Посмотрел на себя. Футболка, шорты мокрые. После тренировки я все еще теку.
— Прямо так? — удивленно показываю на себя.
— Андрей Викторович, лучше так, чем вы перед ними отвернетесь и войдете в дом. В кругу близких иногда можно закрыть глаза на внешний вид.
Пришлось согласиться и поплестись к соседнему флигелю.
Чернокожий дядя вышел из машины и, увидев меня, улыбнулся белозубой улыбкой, подозвал младшего сына Олега. Он на четыре года старше Андрея. Сейчас учился в Тобольском военном училище.
Для Андрея видеть вернувшихся с червоточины дело привычное, а для меня нет. Я смотрел на них с большим удивлением. Их кожу, волосы, ногти как будто выкрасили в самую черную краску. Даже белки глаз были черными.
Так всегда получается, когда долго находишься в червоточине. Сначала всё перечисленное начинает становиться серым, потом темным, а примерно к окончанию третьего месяца черным. Скверна глубоко въедается во все что можно и потом долго не сходит.
Когда в день своего рождения Андрей опустил в скверну руки, будучи в концентрированном виде, она сразу впиталась в кожу. С черными руками он потом ходил больше двух месяцев, пока они не приняли прежний вид.
Дядя в последнее время почти не вылезал с Игл, а у Олега в училище проходили лишь теоретические занятия. Начиная со второго курса, в основном курсанты проводили время в червоточине.
Это потому что Тобольское училище относилось к особенным. Там специально готовили военных для обороны Империи против тварей Тьмы. Или же, как оно выглядело на самом деле, для их истребления. Тем, кого направляли кланы, необязательно было дальше служить в армии. Они применяли полученные знания на Иглах.
— Мои поздравления! — пожимая мне руку, воскликнул дядя. — Виктор звонил, хвастал твоими достижениями. Золотая медаль — это ценная награда. А ты смотри и учись у Андрея прилежности, — укорил он сына.
— Так у меня всего три четверки, — вяло возмутился Олег.
— И один трояк!
— Это в прошлом году было. Потом как-нибудь пересдам.
— Я посмотрю, как ты пересдашь.
В первую секунду не понял с чем меня поздравляет дядя. Потому как окончание лицея с золотой медалью — это не ко мне, это достижение ушедшего в спячку Андрея.
В отличие от простого рукопожатия дяди, Олег поздоровался куда теплее, еще и по-дружески хлопнул по плечу. Для Андрея он был не особо близок, все-таки сказывалась разница в возрасте и тем не менее относился к нему именно как старший брат.
Нет, никаких обучающих или назидательных разговоров Олег с ним не проводил. Просто пока жил в усадьбе, всегда был рядом. Он ходил в тот же лицей и нес для него скорее роль невысокого покровителя, к которому всегда можно было обратиться. Продолжи брат обучение в лицее, он бы не позволил Тарасову избивать Андрея. Но его, к сожалению, в последние годы в лицее не было.
— Виктор сказал дальше ты едешь учиться в Московский императорский, — продолжил дядя, — менеджмент — это очень хорошо. Толковый управленец всегда на вес золота.
— Быть военным куда лучше, — заметил я, обратившись больше к мечте Андрея получить именно военное образование.
— Нет, Андрей. Каждому свое. Если все будут военными, то куда скатится этот мир! — широко всплеснув руками, воскликнул дядя.
— Поверь, вся эта военная романтика уходит через месяц жизни в казарме, — теперь продолжил Олег, — потом начинаешь мечтать об обычной жизни в городе. А свернуть нельзя. Уже выбрал дорожку.
— Зато ты можешь постоянно развиваться, — не согласился я.
— Это да, неделю назад я взял Огонь! — с особой гордостью похвалился он.
— Осталось взять Воздух и станешь Абсолютом, — теперь с гордостью, констатировал достижения сына дядя.