— Ну ты и нашёл время, — проговорила она едва слышно. — Но я тоже тебя люблю.
Мы щёлкнули тумблерами на рукоятках, погрузив бетонную каверну во мрак. Абсолютная, плотная темнота мгновенно сомкнулась вокруг нас. Я нащупал руку жены, сжал её тонкие пальцы в перчатке, шагнул вперёд и упал в невидимую пустоту.
Вода приняла нас жёстко. Турбулентность от открытого гидравлического канала превратила подземный бассейн в кипящий котёл. Мощные завихрения дёргали за ласты, крутили тело, сбивали ориентацию в пространстве. Я грёб свободной рукой, пытаясь нащупать шершавый каменный край пирса и отыскать привязанный там жёлтый полиамидный линь. Аня мёртвой хваткой держалась за мой поясной ремень, дыша из моего запасного лёгочного автомата. Её частые, прерывистые вдохи отдавались нервной вибрацией в моё правое плечо.
Внезапно толща воды вокруг нас ожила. Мелкие, юркие тени метнулись со всех сторон, нанося тупые удары о баллоны и маски. Появившиеся кальмары совершенно не испугались гидравлического удара, а восприняли его как сигнал к долгожданной охоте. Суета, вибрация и растворившаяся кровь мёртвых мурен свели стаю с ума. Холодные, скользкие щупальца крепко обвили моё запястье. Я с силой дёрнул рукой, но бледные присоски впились в плотный неопрен намертво. Твёрдый клюв, похожий на попугайский, сухо щёлкнул по алюминиевому корпусу моего выключенного фонаря.
Десятки проворных тварей облепили нас со всех сторон. Я почувствовал резкий рывок сзади. Аня глухо застонала в регулятор, подавившись воздухом. Кальмары вцепились в остатки её разорванного гидрокостюма, отрывая куски тонкой ткани целыми лоскутами. Острые клювы резали неопрен, подбираясь к обнажённой коже. Я выпустил из пальцев ускользающий ходовой конец, перехватил ребристую рукоять ножа и начал бить вслепую.
Тяжёлое лезвие с глухим сопротивлением рассекало воду и мягкие тела. Кальмары брызгали чернилами, делая и без того непроглядный мрак густым и химически горьким. Одно из щупалец скользнуло по моему лицу, попытавшись поддеть и сорвать маску. Я ударил наотмашь свободной рукой, раздавив склизкое тело о собственный баллон.
Я схватил Аню за предплечье и силой дёрнул на себя, вырывая её из клубка извивающихся конечностей. Остатки её гидрокостюма расползлись по швам, окончательно превратившись в бесполезные тряпки. Тонкая ткань чулком слезла с её плеч и спины, оставив жену голой среди ледяной воды и хищников. Я толкал Аню перед собой, отбиваясь от стаи ножом и ластами, прорубая путь сквозь живое облако.
Наконец мои пальцы скользнули по гладкому камню и наткнулись на натянутый шнур. Ходовой конец чудом уцелел. Я вцепился в него, подтянул Аню вплотную к себе и начал быстро перебираться по линю вглубь затопленного зала.
Гул падающей воды нарастал здесь до предела. Нас швыряло из стороны в сторону, словно щепки в штормовом море. В кромешной темноте мимо проносились огромные мускулистые тела. Мурены метались в панике, сбитые с толку вибрацией и мутью. Одно из цилиндрических тел с размаху ударило меня в грудь, выбив остатки кислорода из лёгких. Я сжался, ожидая смертельного укуса глоточных челюстей, но слепая тварь просто отскочила и умчалась в нижние штольни.
Мы миновали ржавые рельсы и нагромождение цистерн. Натянутый линь привёл нас к отвесной стене. Щель спасительного выхода ощущалась потоком более ровной, прохладной воды. Я впихнул Аню в узкий бетонный проём, протискиваясь следом.
Стены «шкуродёра» грубо сдавили нас со всех сторон. Я дышал медленно, стараясь успокоить бешеный пульс и сэкономить остатки смеси. Оставалось преодолеть буквально пару метров.
В этот момент Аня неестественно изогнулась и замычала. Звук, искажённый загубником, резанул по моим барабанным перепонкам. Полиамидный шнур вырвался из её рук. Супруга забилась в тесном проходе, ударяясь голыми плечами о неровный бетон.
Я нащупал на компенсаторе запасной миниатюрный фонарь и вдавил кнопку. Тусклый луч выхватил из мутной воды страшную картину. Огромная полупрозрачная мурена, одна из тех, что успела опомниться от шока, втиснулась в проём вслед за нами. Её жуткая пасть намертво сомкнулась на правом бедре жены. Сегментированные внутренние челюсти, похожие на бледных игольчатых червей, глубоко вонзились в податливую плоть. Из раны пульсирующими густыми толчками вырывалась тёмная кровь.
Времени на раздумья больше не оставалось. Я развернулся в невероятной тесноте, обдирая собственный костюм о торчащую арматуру, и вскинул нож.