— Даш, а ты что думаешь? — спросила Маша.
— Я думаю, что нам пора в воду, — ответила девушка, закрывая тюбик с кремом. — Иначе мы потеряем свет.
— Кошечки! — хлопнула в ладоши Эвелина Борисовна. — Дашенька права. Свет уходит. Павел готов. Кто первая?
— Я, — вызвалась Маша.
Она встала, поправила лямку, подтянула бикини и направилась к трапу. Ступеньки были мокрыми. Маша взялась за поручень и осторожно спустила одну ногу. Вода лизнула пальцы, прохладная, ласковая. Море успокаивало. Она сделала шаг и погрузилась по пояс.
— Голову выше, — бросил Павел, поднимая камеру. — Улыбку. Нет, настоящую. Представь, что ты только что получила предложение руки и сердца от человека, у которого есть яхта и нет бывшей жены.
Маша попыталась представить. Получилось не очень, но улыбка вышла.
— Хорошо. Теперь развернись. Медленно. Дай мне профиль.
Следом в воду спустилась Яна. Она вошла быстро, без жеманства, и сразу поплыла на спине, раскинув руки. Её пепельные волосы разметались по воде. Павел сделал серию кадров сверху.
— Яна, ноги чуть согни, будто сидишь на невидимом стуле.
— Паш, ты каждый раз придумываешь мне новую мебель. В прошлый раз был невидимый диван.
— Диван был для зимней коллекции. Для летней нужен стул.
Павел щёлкал затвором, двигаясь вдоль леера, меняя углы и ракурсы. Ему было тридцать шесть, и он работал с «Силуэт Элит» уже седьмой год. А до этого снимал свадьбы и ненавидел каждую из них. Невесты, которые хотели выглядеть как из журнала, женихи, которые хотели, чтобы всё побыстрее закончилось, и тёщи, которые хотели, чтобы фотограф снимал только их. Модельные съёмки были другим миром. Здесь никто не спорил с фотографом, потому что фотограф был богом кадра. Здесь девочки слушались, потому что от результата зависел их следующий контракт. Здесь Эвелина Борисовна платила вовремя и без торга, что в мире фриланса было роскошью.
— Маша, подбородок чуть левее, — командовал он. — Яна, глаза в камеру. Нет, не так. Представь, что ты только что узнала секрет и не собираешься его выдавать. Вот, так. Именно так.
Камера щёлкала, сохраняя мгновения, которые через час станут файлами на жёстком диске, через день пройдут ретушь, через неделю окажутся на столе заказчика, а через месяц появятся на билборде или в ленте инстаграма, где их увидят тысячи людей, которые никогда не узнают, что за этими идеальными картинками стояли мокрые ноги, врезающиеся лямки, ссоры и термос с зелёным чаем.
Одна за другой оставшиеся девушки спускались в воду. Пять фигур в разноцветных бикини. Бирюзовом, алом, лимонном, белом и чёрном, рассредоточились на небольшом пространстве между яхтой и скалой. Вода здесь была прозрачной, прогретой до двадцати трёх градусов. Дно просматривалось до самого песка, усеянного мелкими ракушками. Глубина под килем составляла метров восемь, но к скале резко уходила вниз, до пятнадцати-двадцати, и там вода меняла цвет с бирюзового на густой, тёмно-синий.
Кира вошла в воду последней. Она долго топталась на трапе, придерживая себя за поручень обеими руками, пока Эвелина Борисовна не окликнула её.
— Кирочка, мы ждём.
— Я просто привыкаю.
— К чему ты привыкаешь? К воде? Это море, а не ванна с кипятком. Залезай.
Кира соскользнула с трапа и ахнула. Вода обняла её тело, прохладная и одновременно ласковая, и на секунду страх отступил. Она любила воду. В Подольске она ходила в бассейн три раза в неделю и плавала лучше всех из пятёрки. Но бассейн был бассейном, с кафельным дном и хлоркой, а здесь под ногами не было ничего, кроме синей пустоты. Бесконечной, живой, дышащей. Кира посмотрела вниз, увидела собственные ноги, белые, тонкие, болтающиеся в прозрачной толще, и подумала о том, как они выглядят снизу. Для того, кто смотрит из глубины.
Она тут же отогнала эту мысль и поплыла к остальным.
— Девочки, — крикнула Соня, которая уже устроилась по грудь в воде у борта. — Кто-нибудь, намажьте мне спину. Я не достаю.
— Ты же только что была на палубе. Почему не намазала там?
— Потому что там я мазала живот. А спину забыла.
— Ты всегда забываешь спину, — заметила Даша. — На прошлой съёмке ты обгорела так, что неделю не могла лежать. Паша потом час ретушировал тебе лопатки.
— Это был неудачный загар.
— Это был ожог второй степени.
Маша подплыла к Соне и плеснула ей водой на спину.