— Держи. Бесплатный крем. Солёный.
Они рассмеялись, все пятеро, и смех их разнёсся над водой, лёгкий и беззаботный, и чайки, кружившие над яхтой, откликнулись хриплыми криками, словно пытаясь перекричать эти голоса.
— Сейчас парные, — скомандовала Эвелина Борисовна. — Маша и Яна, ближе. Руки сплетите. Я хочу сестринство. Я хочу нежность.
— Сестринство у нас будет, когда Сабуров угостит обещанным шампанским и икрой, — пробормотала Яна, но послушно взяла Машу за руку.
— А теперь поменяйтесь. Соня, Кира. Ближе. Ещё ближе. Кира, не зажимайся. Ты не на допросе.
— У меня не получается расслаблять плечи, когда на меня смотрят, — призналась девушка.
— На тебя всегда смотрят. Ты модель. Привыкай.
— А правда, что Сабуров обещал икру? — спросила Соня, решив уточнить, не прекращая позировать.
— И шампанское, — подтвердила Яна. — Его люди должны подвезти на катере.
— Чёрную икру, — мечтательно продолжала девушка. — Я ела чёрную икру один раз в жизни. На банкете после показа. Правда, только маленькую ложку.
— Соня, не говори о еде в кадре, — одёрнула Эвелина Борисовна. — У тебя сейчас лицо как у человека, который увидел пирожок. Мне нужна томность. Загадка. Ты, нимфа, которая вышла из пены. Нимфы не думают о пирожках.
— А нимфы думают об икре? — уточнила Соня.
— Нимфы вообще не думают. Они просто прекрасны. Давай.
Пока Павел возился с настройками камеры, девочки разбрелись по палубе, устроив короткий перерыв. Яна достала из сумки термос с зелёным чаем и устроилась на носу, скрестив ноги. Соня подсела к ней, хотя Яна явно предпочитала одиночество.
— Слушай, — начала девушка, понизив голос. — Ты видела, что Ленка Воронцова выложила вчера?
— Какая Ленка?
— Воронцова. Из «Аванта». Высокая такая, с челюстью.
— С челюстью они там все. Что она выложила?
— Фото с Мальдив. В бикини от «Шанель». И подписала «рабочие будни». Рабочие будни, ты представляешь? Мальдивы за счёт клиента, и это рабочие будни.
— А у нас рабочие будни на яхте Сабурова, — заметила Яна, отпивая чай. — В чём разница?
— Разница в том, что у неё «Шанель», а у меня бикини, которое жмёт в промежности. Вот в чём разница.
— Не ной. «Шанель» ей дали на один день. Потом забрали и отдали следующей. Это и есть модельный бизнес. Тебе дают красивые вещи, ты в них фотографируешься, потом у тебя их забирают, а ты едешь домой в метро в своих джинсах из «Зары».
— Ты в метро не ездишь. У тебя машина.
— В кредит. Который я плачу из гонораров. Так что не завидуй Воронцовой. У неё, между прочим, такая же история.
Соня хмыкнула и потянулась за термосом. Яна молча отодвинула его подальше.
— А Маринка Белова вообще ушла, — продолжила Соня, не получив чая. — Слышала?
— Куда ушла?
— Из бизнеса. Совсем. Вышла замуж за какого-то айтишника и уехала в Краснодар. Сидит дома, печёт пироги и выкладывает фотки детей. Я её инстаграм смотрела вчера, там сплошные каши и прогулки в парке.
— И что?
— Ничего. Просто странно. Она же была на обложке «Космо» в позапрошлом году. А теперь каша. Овсяная, с бананом. В тарелке с зайчиком.
— Каждый выбирает свою тарелку, — философски заметила Яна.
— Ты бы смогла? Вот так бросить всё и уехать в Краснодар?
Девушка помолчала, глядя на воду.
— Нет. Я бы не смогла. Не потому, что люблю эту работу. А потому, что больше ничего не умею. Мне двадцать четыре, у меня нет образования, нет профессии, а есть только лицо и тело. И то, и другое имеет срок годности. Так что нет, Краснодар подождёт.
— Мрачновато.
— Реалистично.
Даша, слышавшая разговор, молча кивнула, но ничего не добавила. Она думала о Штрихе, о том, кормит ли его соседка, как обещала, и не перевернул ли он опять горшок с фикусом.
— Так, девочки, раздался голос начальницы. — Давайте все в воду обратно.
— Опять?
— Снова. Не задерживайте нас.
Модели послушно направились по трапу, спускаясь в море, отплывая от борта, ёжась от прохлады воды, так как приходилось заново привыкать после жаркого солнца.
Павел перегнулся через леер, ловя ракурс. В видоискателе всё было просто идеально. Тонкие фигуры на фоне скалы крымского побережья, бирюзовая вода, солнечные блики. Он нажал кнопку, и тут заметил что-то в углу кадра. Тень. Длинная, вытянутая, проскользнувшая метрах в десяти от девушек, на границе видимости.