— Если кто-то из вас вспомнит что-то о своём прошлом, — сказал я для остальных. — Сразу же докладывайте об этом мне.
— А это хорошо или плохо, владыка? — подал голос мёртвый некромант. Я вспомнил, что в отличии от Лича, он сохранил часть своей внешности и выглядел даже не как зомби, а как очень худощавый мужик неопределённого возраста, где-то от тридцати пяти до шестидесяти. Вероятно, благодаря этому его голос был более человечным, а не потусторонним, как у других десятников.
— Почему ты это сейчас спросил?
— Я тоже хочу быть полезен материнскому древу. Должен ли я пытаться вспомнить, кем я был раньше?
— Как думаешь, пошатнёт ли это твою веру в материнское древо?
— Нет! — решительно ответил бывший некромант.
— Откуда такая уверенность?
— Связь, — легко ответил мертвец. — Я часть леса. Это важнее прошлого. Лес дарит покой. Солнце… я хочу чувствовать солнце на своих листьях. Прошлое… в прошлом, владыка. Оно не имеет значения, пока жив Лес.
— Твои воспоминания могут тебя усилить и дать тебе знания о мире вокруг нас, а возможно, и часть прежних сил, которые смогут послужить на благо материнского древа.
— В таком случае я постараюсь вспомнить больше. Я служил тёмной фракции мира, состоящего из слоёв летающих островов. Меня убил в бою маг света. Затем были шесть жизней здесь. Каждый раз я возрождался некромантом в окружении мертвецов. Затем я пал от рук рейда живых и воскрес уже частью Леса.
— Ты довольно много помнишь о своём прошлом.
— Когда я служил Анклаву Мрака, я много задумывался о том, чтобы сохранить свою память, владыка. Когда я был Мордредом Тёмным, я всегда часть сил смешивал с памятью и уплотнял, чтобы в любом мире и любой личине магия мрака возвращала мне часть меня.
— Выходит, у тебя есть даже имя?
— Четыре жизни назад я помнил больше. И имел класс аниматурга. Но затем я проиграл магу, покорившему часть моей сущности, и я стал намного слабей.
Я про себя отметил раскрытие ещё одного маленького секрета. Осколки сущности, выпавшие из монстров, делают их слабее в будущих перерождениях.
— И эта память никак не влияет на твою верность материнскому древу?
— Покой Леса мне нравится больше.
На миг мы замолчали, после чего уже я, видимо поймав их манеру речи говорить с длинными паузами, добавил последний вопрос в копилку фактов.
— Ты бы хотел, чтобы я звал тебя Мордред? — спросил я у некроманта.
— Я не достоин этого имени. Я всего лишь тень прежнего себя. Я — часть леса.
— Но как-то же тебя нужно называть, верно?
— Хорошо. Мне нравится звучание этого имени. Спасибо, владыка.
— За что?
— За настоящее имя. Вы выделили меня из толпы.
— Если однажды я вспомню своё имя, владыка, — хмуро поддержал его Лич. — Вы дадите имя мне?
— Любому из вас. Мне так только проще будет…
Я вдруг ощутил обжигающий укол в ладони. Нахмурившись, поднял руку к завязанным глазам и с удивлением смог увидеть свою светящуюся кровь дендроморфа, насыщенную маной.
А затем отвел руку в сторону и за ней увидел впереди тропинку, отмеченную светящейся лентой. Кровь удивительным образом тянулась от ладони вперёд, указывая направление пути.
При этом мои глаза всё так же были закрыты плотной повязкой. Я даже специально проверил это левой рукой. Мне отчётливо удавалось рассмотреть своё тело и отмеченный моей кровью путь. Так, будто я видел всё это обычным зрением.
Вокруг вместо своих некродендроидов я смог различить едва уловимые силуэты плясавших теней. Как будто реальность разделилась. Тело осталось в зеркальном лабиринте, а восприятие и душа вошли в нематериальный мир.
— Владыка, — послышался голос откуда-то издалека. — Нам нужно свернуть здесь.
— Нет, — ответил я. — Идите за мной и защищайте. По моему приказу нужно будет доложить обо всём, что вы видите.
— Задача ясн-на, владыка.
— Что ты видишь в том пути, куда я иду?
— Дорога между зеркал, — послышался голос Дора. — Такая же, как везде.
— Тогда почему ты решил, что это неправильный путь?
— …
— Приношу свои извинения, владыка, — пауза продлилась секунд шесть. — Я не знаю, почему я так решил. Скорее всего, на меня пытаются воздействовать.
— Странно… — прошептал я себе под нос.
Вдруг светящаяся тропинка исчезла, и меня вновь окружила кромешная мгла. А боль в руке стала нарастать с каждой минутой сильнее.
Это выглядело, как принудительная активация некоего эффекта, затрачивающего жизненную силу на своё поддержание. Или… это ловушка и мою силу просто выпивают вампиризмом?
Всё расставили по своим местам враги, выскочившие из черноты, и попытавшись напасть вдвоём.