— Не думал, что тебя заденет, — Ивор даже потер подбородок, чтобы собраться с мыслями и годно ответить: — Но в чем-то все те люди были правы. Знаешь ли, хроники достаточно точно описывают события тех времен. По-моему, удачно посадить ту громадину, которой был корабль-колония, вызволить поселенцев из криосна, сразиться с чокнувшимся Сервиусом Ортега, остановить гражданскую войну и добиться в переговорах с Рендалом Ортега признания полных гражданских прав поселенцев… Мне продолжать список?
— Только это все, — Дориан указал рукой на частично разобранный остов корабля, который сейчас как никогда напоминал очень хорошо сделанные декорации. Чем собственно и было это место — обманкой. — Не вписывается в его программу прав, свобод и справедливости ради народа. Героев было двое, и ты прекрасно знаешь, кем была вторая!
— Друг, не надо, — Шер, нет, Ивор, сжал его плечо и с беспокойством посмотрел в глаза. — Мне это нравится не больше, чем тебе. Но ты знаешь о соглашениях не хуже меня. Твоя семья, как и моя, входит в совет. Эта планета не была раем!
— Она была, — Дориан шептал, но различить его слова было возможно. — Пока ее не назвали Гардарикой, пока здесь не появились все мы, а не только Сервиус Ортега со своими планами!
— Дориан, очнись! Ничего уже не изменить! — с нажимом ответил ему друг. — Мы живем на этой планете, пока она принадлежит последней Ортега, а именно живой и здоровой Коу Ортега. Она и ее завещание поддерживают здесь статус-кво. Если с ней что-то случится, что станет с твоими близкими, с нами всеми? Жители Гердарики все еще не в силах выкупить эту планету в свое пользование, а ее уж точно выставят на торги после смерти единственной оставшейся в живых владелицы, твоего ненаглядного капитана.
— Но должен был быть другой выход!
— Сейчас? Может быть. Тогда? Вряд ли. Здесь не было ничего — ни экономики, ни городов, ни годных товаров, только нищие поселенцы, четверо владельцев и место, куда нужно вложить деньги. Четыре капитана должны были внести четыре пая, чтобы купить планету. И никто не виноват, что вышло не так, как хотелось, — Ивор ударил по стене кулаком. — Нам и так слишком повезло! Сервиус Ортега настолько проигрался и так хотел продажи планеты, что слишком рано начал свой переворот и успел убить только одного брата. Мы помним об убитом Захаре Ортега, по отчетам он был хорошим человеком. Мы чтим Рендала Ортега, который вложил все свои средства в эту планету, выкупил для нас четвертую часть. Его статуи теперь есть в каждом городе... Твой предок, сколько бы ты не противился, был героем!
— А как же Коу Ортега? Женщина, которая в действительно посадила «Гердарику», которая первая ступила на эту планету? Та, которая отдала нам вторую четверть планеты, но даже не помнит об этом?
— Неужели ты думаешь, что тот Дориан Херши мог сделать это с ней насильно?
Дориан долго собирался с мыслями, чтобы ответить. Провести в замкнутой среде четыре месяца плечом к плечу с человеком — это много или мало? Достаточно, чтобы понять что-то о себе и увидеть нечто в ней? Он отрицательно мотнул головой:
— Нет, боюсь, она могла пойти на такую жертву добровольно. Действительно подписаться на этот бесконечный выдуманный полет и на корректировку памяти. Отдать свои мечты, счастье и свое время ради того, чтобы мы жили дальше на этой планете. Но это слишком для одного человека!
— Дориан, хватит, — Ивор смотрел на него с сочувствием. — Она — единственная наследница своего брата, официальная владелица половины Гердарики. Ее смерть разрушит все: наши планы, наши жизни. Сейчас даже знание о Коу Ортега глубоко секретно. Здесь она в полной безопасности! Согласно реструктуризации выкупа второй половины планеты пока нам нужно только свидетельство того, что наследница и владелица жива и пребывает в полном психическом здоровье, что она дееспособна и адекватна в своих решениях. Процедура проводится раз в тридцать лет…
— Пока не соберется нужная для выкупа планеты сумма или не отзовут свой запрос о взыскании задолженности кредиторы Сервиуса Ортега. До тех пор Коу Ортега должна жить. Но, Ивор, это не жизнь!
Дориан знал, что через час или больше он ступит на порог родного дома, обнимет мать, выпьет холодного лимонада, спустится вниз к изломанной береговой линии и обязательно ступит в прохладную воду босыми ногами. А она, капитан Коу, надежная, милая, такая замкнутая, запертая инструкциями, ждущая конца пути, что останется ей? Темнота и сон без сновидений еще на тридцать лет?