— До скорой встречи, капитан, — в голосе Дориана было слышно даже больше тепла, чем обычно.
Перед тем, как закрыть криокамеру, он на несколько секунд сжал ее пальцы своими. Но эти считанные мгновения прошли, тяжелая крышка опустилась и зафиксировалась, и Коу снова осталась в темноте и одиночестве. Таймер автоматически начал обратный отсчет, тонкие иглы вонзились в запястья и бедра. Едва заметная вибрация вынудила ее расслабиться, поддаться вводимым препаратам.
Сон не шел. Ощущение касания горячих пальцев Дориана продолжало жечь руку. Оно было таким знакомым, таким желанным и неожиданно горьким, что Коу почувствовала, как скапливаются в уголках глаз слезы. В голове возникли странные картины. Будто она спускается вниз по зеленому холму, а Дориан догоняет ее и крепко прижимает к груди. Она даже знает, как это ощущать его губы на своих. И это Коу почему-то накладывает своему бывшему заместителю на руку противоожоговую мазь, а он крепко жмурится от боли и одновременно пытается улыбаться. И она же почему-то рыдает на фоне великолепной зеленой долины, а все тот же Дориан, но усталый, бледный и с дикой тоской в глазах, сжимает изо всех сил ее руки в своих.
Странные видения напугали Коу, но не заставили отвернуться от них. Казалось, они что-то значили. Но за миг до того, как она смогла бы понять что именно, таймер закончил отсчет — и Коу Ортега замерла в криокамере.
Глава 4
Они столкнулись возле монолитной двери. Огромный металлический круг как раз закончил задвигаться, мягко вошел в стену и окончательно отгородил от остального мира содержимое комнаты. Через сужающуюся щель еще можно было успеть увидеть очертания огромной криокамеры, окруженной мониторами, системами безопасности и автономности. Что бы ни случилось снаружи, со спрятанным внутри этого бункера сокровищем ничего не произойдет. Дориан стоял, вытянувшись в струну, и не сводил с двери взгляда. Ему казалось это важно: убедиться, что дверь вошла в паз до щелчка, что повернулись засовы, заперлись замки и включилась система охраны. Потому он ждал, а второй наблюдатель повернулся и медленно зашагал по коридору.
— Эй, Шер, погоди! — кинулся вслед Дориан и с трудом догнал друга у лестницы. Сейчас здесь разговаривать было сложно. Вокруг шли работы, над головами пролетали детали конструкции, сверкала сварка, слышались обрывки указаний, шуршали погрузчики. Немалого труда стоило собрать этот корабль, но разобрать его — та еще морока.
— Дори, какой я тебе Шер? Работа окончена, и у меня свое собственное имя есть.
— Извини, Ивор, привычка, — повинился Дориан и хлопнул приятеля по плечу. За время подготовки они немало узнали друг о друге и закономерно прониклись взаимной симпатией. Оба интересовались агрохимией и навигацией, показывали средние результаты по физической подготовке и, когда удавалось, подсказывали друг другу на тестах. Как же сложно потом было отыгрывать прохладные деловые отношения! Но сейчас Ивор был прав. Больше в притворстве не было нужды. Четырехмесячное представление было окончено.
— Расслабься, сочтемся. Все же я три года был Шером и отзывался на это имя. Хотя в реальности оказалось гораздо тяжелее, чем в тренировочном лагере.
— Согласен, — Дориан кивнул и остановился у пока еще целой, неразобранной стены, прислонился к ней. Металл приятно холодил пальцы, за зеленым пластиком скрывались макеты систем жизнедеятельности несуществующего корабля, верхний свет уже не горел, но здесь было тише, чем в полусотне метров левее по коридору.
— Молчи уже! Тебе было проще всего, — подмигнул Ивор. — Вот даже имя менять не пришлось!
— Ха-ха, мне все детство твердят, каким великим был мой тезка. И ты туда же? — невесело произнес Дориан. Он давно перестал считать, сколько раз ему сообщили о понятных и без того вещах: что его назвали в честь того самого Дориана Херши и какая это великая честь. Он все детство мечтал оказаться кем-то другим, а не прямым потомком того человека, перед которым Гердарика до сих пор в большом долгу. Но годы шли — желание не сбылось.