Они и не таились ничуть. Вовсе не для того порт оцепили, чтобы нас поймать - понимали, что мелкая рыбка в любой сети прореху найдет. Отпугивали они нас от порта. Ясно давали понять - не подходи, ничего здесь не выйдет.
- Сестра Покровительница... - прошептал я. - За что же так? А? Разве я последний гад на земле? Разве заветов не чту?
Молчала Сестра, и ночной ее лик тучами был скрыт. То ли не хотела помочь, то ли не могла. Говорят же - Сестра всем помогает, только кому больше, кому меньше.
Вот видно и для меня настало меньше.
За минуту в голову двадцать безумных планов пришло, и все оказались недостаточно безумными. Не пройти. Никак. Не проползти по канавам, не проплыть вдоль берега, не пройти в одежде мирного гражданина или стражника.
Конец.
В порт не пробиться, а завтра придет к острову линкор... тут-то потеха и начнется. Выйдут на берег высокородные, в своих жилетах серого металла, что и пулейто не пробить, выведут лошадей, привыкших и по горам лазить, и по болотам плестись. Выгонят всех жителей из домов, с собаками прочешут остров...
Тихонько застонав я двинулся обратно. Это что ж такое! Откуда такой переполох, такое рвение? И почему комендант готов из рук славу нашей поимки выпустить, лишь бы совсем не упустить? Словно не о почестях речь идет, а о том, чтобы голову сохранить!
Марк ждал меня под балконом. Молча выступил навстречу, взял за руку, прижался на миг. Я почувствовал, что сердце у него колотится. Волновался, значит.
- Плохо дело, - честно сказал я. - Порт оцеплен, не пройти. Стражи - как блох на псе. Да и псов хватает... Приплыли мы, Марк. Видно не стоило дергаться... в руднике тоже живут.
- Если в каком-нибудь доме укрыться? - спросил Марк.
- Отсрочка. Только отсрочка.
Мы стояли во тьме, прижавшись голова к голове и шепчась. Два неудачливых беглеца, успевших к тому же руки кровью обагрить.
Самая пора себя пожалеть.
- Ничего, Ильмара так легко не возьмешь, - сказал я, даже не Марку, а себе самому.
- Много солдат в порту?
- Очень много.
- А город плотно оцеплен?
- От души.
- Тогда кто в форте?
Я заглянул мальчику в глаза. Глаза были злые и упрямые.
- Да я и не знаю толком, есть ли тут планёры. Тем более - дальние.
- Один точно есть. Как бы еще в гарнизоне узнали, кто я?
Прикрыв глаза я начал вспоминать, не маячил ли на воде быстроходный военный клипер. Вроде бы нет. Значит по воде нас никто догнать не мог.
- В одной сказке говорится, как лиса спряталась от собаки в конуре. Даже если планёра нет - укроемся в форте. Уж там они нас искать не будут.
А вот это было такое безумие, что оно мне понравилось.
- В сказках люди на небо по бобовому стеблю забираются! - буркнул я для порядка.
Но из всего, что мы могли сделать, поход в форт оставался единственным шансом. Пусть даже совсем крошечным.
- Только бы до света успеть, - сказал я. - Как нога?
- Болит, но несильно. Ты не бойся, Ильмар, я помехой не стану. Надо - так побегу.
- Надо будет, так ты у меня птичкой полетишь.
Я сдался.
Может когда раньше и был форт неприступной крепостью. Сам Наполеон острова осаждал, и кипела здесь настоящая схватка. Только теперь форт осады не боялся, служил он просто здоровенной каменной казармой для трех сотен стражников. И сейчас, когда почти все они по городу бегали, да порт охраняли, пройти в него было легче легкого.
На дороге, что вела на утесы, пост конечно стоял. Трое солдат-новобранцев, сидели в кругу света от фонаря, да в карты играли. У меня глаза на лоб полезли от такой беспечности. Тоже отпугивают, как в порту?
Обошли мы их легко, по крутому, заросшему колючей жимолостью склону. Дул ровный бриз, кусты так шумели, что можно было и верхом, не таясь, проехать. Вышли снова на дорогу - хорошую, каменную, широкую. И тут меня сомнение взяло. Я снова оставил Марка одного и прошел вперед.
Верно. Был и второй пост. Двое солдат с офицером - в темноте блеснул ствол пулевика. Полчаса я за ними наблюдал, уже и небо чуть светлеть начало, пока уверился, что и секрет обойти можно. Расслабились они под утро, задремывать стали. Я вернулся за Марком, и мы тихо прокрались мимо дозора.
Сколько же времени? Часов пять утра, наверное. Еще часок нам обеспечен - хорошо, что небо тучами затянуто. А дальше все. Рассвет, солдаты в казармы начнут возвращаться, так и возьмут нас.
- Планёрная площадка за стенами, - шепнул я Марку. - Так сделаем... глянем, есть ли что, да и будем искать ухоронку. Может жратву удастся своровать...
Марк меня и не слушал. Смотрел на развилку - одна дорога к стенам форта вела, к единственным воротам, другая к ровной площадке на утесе, где планёры садились. Напряжен он был как струна. Долго так пацану не выдержать.
Впрочем, и я не железный.
- Давай попробуем, Ильмар, - сказал он вполголоса. - Клянусь, я сумею планёр поднять.
- А посадить сумеешь?
- Должен.
Ничего я еще для себя не решил. Спрятаться в форту - - безумие, но безумие правильное, самое подходящее для Скользкого Ильмара. А вот довериться мальчишке, что грозится планёр в воздух поднять - я столько не выпью.
Но почему бы не поискать укрытие на планёрной площадке?
- Идем.
Дальше постов совсем не было. Видно и впрямь, все в городе, раз такие места не охраняют.
А в общем-то, чего планёры охранять? Кому они подвластны, кроме летунов высокородных?
Площадка была велика, занимала почти столько же места, как и сам форт. Да и труда в нее вложили немало - камень стесали ровнее, чем площадь перед графским дворцом. Идешь, ног не чуешь как на льду. Только в отличии от льда подошвы не скользят, камень ровный, но шершавый. Эх, сколько же каторжан здесь судьбу проклинали, киркой да ломом гранит ковыряя, потом на карачках ползая, шлифуя и выравнивая? На краю площадки, ближе к форту, высились несколько строений, мы обошли их стороной.
А планёры и впрямь были. Целых три. Два поменьше, чехлами брезентовыми укрытые, один большой, без чехла. Марк сразу потянул меня к нему, и я послушно двинулся следом. Проснулось любопытство... даже если помирать, так хоть погляжу на чудо из чудес, перед которым все на свете меркнет.
Планёр казался птицей. Огромной птицей, расправившей крылья, да и замершей устало, не решаясь взлететь. С каждым шагом меня брала робость. Казалось, что исполинское тело сейчас дрогнет, повернет к нам острый клюв кабины, и разразится насмешливым клекотом. Я даже не заметил, что шепчу молитву Искупителю, во всех грехах каюсь, да приношения обещаю.