Сзади взревело. Я в ужасе обернулся.
- Не бойся, Ильмар, не бойся, это ракетный толкач, чтобы скорость набрать, без него трудно подняться, - торопливо сказал Марк. - Только не дергайся, не качай планёр.
Рев нарастал. Сквозь заднее стекло я видел, что из хвоста планёра вырывается сноп дымного огня. Не загореться бы... но они же все так летают... наверное, по уму сделано...
Планёр дрогнул и покатился вперед. Очень резко, видно колеса на тормозах стояли, а теперь Хелен их отпустила.
- Спаси, Искупитель! - вскрикнула летунья.
Я закрыл глаза и начал молиться Сестре. Кому молился Марк - не знаю. Может и никому. Только и ему было страшно, он обхватил меня, зарылся лицом в грудь.
- Не бойся... - прошептал я, не открывая глаз. Как он управлять планёром собирался, если так боится? Или притворяется, своим страхом меня в чувство приводит, чтобы не начал метаться, не сломал хрупкую кабину?
Открыв один глаз я увидел, как несется навстречу край обрыва. А еще увидел взмывающие над фортом сигнальные ракеты. Заметили. Поняли.
Только поздно.
Под нами мелькнуло море.
Вот и все...
Или еще нет?
Планёр дрожал, бился в судорогах, сзади ревел "ракетный толкач", о котором говорил Марк. Неужели та дурацкая бочка с обручами - ракета? Как в сказке про Ганса-дурака, что на ракете в Китай слетал...
А море неслось под нами, и не думало приближаться. Наоборот, мы поднимались все выше. Хелен застыла впереди мраморным изваянием, руки ее вцепились в рычаги.
Я открыл второй глаз. Посмотрел на Марка. Тот слабо улыбнулся. Прошептал - я прочел по губам: "не бойся".
Ах ты маленький паршивец! Вовсе тебе не страшно, ты меня успокаиваешь!
- Спасибо, - сказал я, надеясь, что он услышит.
Глава пятая, в которой нам салютует линкор, а мы
отвечаем.
Ко всему можно привыкнуть.
Даже к тому, что летишь как птица... да нет, быстрее и выше любой птицы. Я по-прежнему был в испарине, и к горлу подпирал комок, но на смену паническому оцепенению пришла какая-то бесшабашная болтливость.
- Эй, ведьма ночная! А пожрать у тебя ничего не найдется?
На миг Хелен повернула голову, одарила меня ненавидящим, хоть и удивленным взглядом. Снова уставилась на свои приборы.
Марк заерзал. Крикнул:
- Сбрасывай толкач!
- Ты меня еще рожать поучи, - презрительно откликнулась летунья. Я подумал, что рожать-то ей вряд ли доводилось, судя по крепкому животику, и поддержал мальчишку:
- Давай, делай, что велят!
На этот раз она ответила:
- Будь ты один - сама бы планёр в воду воткнула. Но мальчишку я довезу... попробую... молчал бы, душегуб.
- Я честный вор, - обиделся я.
- Сбрасывай толкач! - снова сказал Марк. Он был испуган. - Хвост подпалим!
Хелен помедлила еще миг. Потом рванула на доске один из рычагов. Планёр дернулся, рев мигом стих, и я увидел в окно, как падает, кувыркаясь, дымящийся цилиндр. Вот был здоровый длинный бочонок, вот он превратился в карандаш, а вот уже точка несется к волнам, рассыпая искры и оставляя дымную полосу.
Мне снова стало жутко. Я оценил высоту.
- Только не паникуй! - Марк говорил слишком громко, еще не оценив наступившей тишины. Хелен презрительно глянула на меня - и это помогло. Пацан не боится, женщина не боится, один я трястись буду?
Нет.
Решимости хватило на минуту, в течении которой я разглядывал светлеющее небо, оранжевую полосу восхода и убеждал себя в надежности планёра. Потом я почувствовал, как он клюет носом, словно лодка на крутой волне. Хелен впереди дергала рычаги, мы то заваливались на крыло, то проваливались в бездонную яму. Море и небо мелькали в окнах, будто решили шутки ради местами сменяться. Меня бы давно уже стошнило, не будь желудок безнадежно пуст. Я вцепился в спинку переднего кресла и тонкое дерево затрещало.
- Утихомирь его! - бросила Хелен. - Быстро!
- Вниз, ведьма! - завопил я. - Са... сажай... я... убью!
Марк впился в меня, попытался придавить к креслу. Какой там... я толкнул его так, что мальчишка спиной уперся в матерчатый потолок. Дрожащая под напором ветра ткань захрустела, разрываясь. Марк дико закричал.
Это меня отрезвило. Не то, чтобы страх совсем пропал, но на миг я о нем забыл. Глаза у Марка от ужаса стали круглыми, пальцы закаменели на моих плечах. Я рывков прижал его к себе, обнял. Холодный ветер хлестал по лицу, врываясь в кабину.
- Поворачиваю к острову, - сказала Хелен. - Сейчас сядем.
Марк ничего не ответил - краткий миг, когда он торчал из планёра спиной наружу, убил все его мужество. Поэтому я выдернул из-за пояса нож и коснулся шеи летуньи.
- Мы летим к материку. Слышишь?
Планёр по-прежнему дергался в стороны. Хелен молчала.
- И хватит пугать, - добавил я. - Да, мне страшно! Только вбей в свою красивую головку - на остров я не вернусь. Прирежу тебя, если обратно повернешь. Ясно?
Теперь планёр летел ровно. Неуловимыми движениями рук Хелен направляла его на верный курс. И высоту мы перестали терять, опять поползли вверх, в полной тишине, и это было страшно, но в то же время прекрасно. Лишь ветер хлестал в прорванную обшивку.
- Спрячь кинжал, - сказал я Марку. Тот взял нож и убрал в Холод без единого слова, как во сне, еще не отошел от страха. Что-то я побаиваться стал оружия в своих руках - тем более в такой ненадежной штуке, как планёр. От ветра слезились глаза, Хелен тревожно оглядывалась на прореху.
- Есть у тебя иголка с ниткой? - спросил я ее.
- Под креслом, - быстро ответила летунья. - Аккуратно шей.
Я похлопал Марка по щеке - он слабо улыбнулся, приходя в себя. Пробормотал:
- Спасибо.
- За что спасибо, дурачок, я же сам тебя чуть не выпихнул...
- За то, что опомнился.
Пошарив под креслом я и впрямь нашел - порезанным день назад пальцем, не везет же ему, кривую парусную иглу с вдетой нитью. Вовремя материя медленно расползалась под напором ветра. Марк забрал у меня иглу и стал неумело стягивать прореху. Над кабиной ткань лаком не покрыта, но все равно проколоть трудно.
- Края крепи, - посоветовал я. - Вначале края, потом все зашьем.
Небо светлело. Мы летели навстречу восходу, планёр больше не трясся, а будто по невидимым волнам скользил. Я покосился налево, направо, вверх глянул. Небо самое обычное, словно и не летим, ничуть ближе не стало.