Вроде бы я окончательно опомнился. Страх сжался в груди, затаился, давил на сердце, но все-таки не превращался в панику. Марк терпеливо трудился, прореха уже была почти затянута.
- Гнилая твоя машина, летунья, - сказал я. - Неужели покрепче не могли сделать? Деревом обшить...
- Ты еще предложи из железа планёры строить, - фыркнула Хелен не оборачиваясь. Я понял, что сказал глупость, и перестал срамиться, замолчал. Ясное дело, она же говорила: планёр большой вес поднять не может...
- Ильмар... - сказал вдруг Марк, тихо, на выдохе. - Глянь налево...
Я посмотрел - и вздрогнул. По свинцовым волнам полз, рассекая острым носом воду, линкор. Даже с высоты он казался громадным... неужели эти точки на палубе - люди?
- "Сын грома", - сказал Марк. Странное что-то прозвучало в его голосе - гордость вперемешку с тоской.
Паруса на корабле были спущены, значит он под машиной. Из трех коротких толстых труб валил пар, линкор шел на полном ходу. Это с небесной выси кажется, что он медленный и неуклюжий, а на самом-то деле вода бурлит за кормой, и от материка до островов корабль за два-три дня дойдет, особенно если ветер попутный дунет. Палуба у корабля была деревянная, выскобленная добела, а вот борта обшиты золотом до самой ватерлинии. Дом и на железо бы не поскупился для лучшего корабля державы, но проржавеет такой корабль.
- Какой сигнал приветствия? - вдруг спросил Марк. Хелен молчала. Качни крыльями! Быстро!
Она повернула голову. Зло улыбнулась Марку.
- Умный ты, жаль, что дурак. Качну, не бойся. Корабль первым сигналить должен.
Над бортом встал дымок - ударила пушка. Холостым, вроде.
Планёр качнулся, Хелен ответила на приветствие. Было в этом что-то титаническое, божественное, выше мелких людских забот. Плывущий по океану гигантский корабль, могучий и величественный, и несущийся над ним планёр - хрупкий, презревший тупую силу ради быстроты и легкости.
Вот в такую минуту даже вор вроде меня гордость испытывает - за Дом, за державу, за гений человеческий.
И в тоже время - смешно. Я, тать нощной, планёр угнал, и мне же преторианский линкор салютует...
- Сколько лететь будем? - спросил Марк у Хелен.
- Если повезет - часа четыре.
- А если нет?
- Падать здесь и минуты хватит.
Нет. Не буду больше пугаться.
Раскинувшись поудобнее, сколько позволила теснота, я снова спросил:
- Хелен, так есть у тебя что из еды, или нет?
- Неужели аппетит проснулся? - съязвила она.
- Сутки я не ел, сладкая моя.
- Мной подавишься, - фыркнула летунья. Помолчала, потом неохотно сказала: - Сзади... на твоем кресле - карман сзади.
Мы с Марком столкнулись руками, выдирая из кармана тугой пакет.
- Не трясите планёр, обжоры! - крикнула летунья. Какой там! Нам теперь все равно было, мы до еды дорвались. Не слишком много в пакете нашлось - пара засохших бутербродов с сыром, яблоко, апельсин, половинка жаренной курицы, стеклянная фляжка. Смололи мы все вмиг, и я себя на том поймал, что очень не хочется делиться с Марком поровну... мальчишка ведь, ему меньше надо...
Тьфу ты, ну почему натура человеческая такая мелочная? Как из каторги убегать - я из-за мальчишки шеей рискую! Как ухоронка с железом, или куриная лапа - от жадности корчусь!
- Бери, - я отдал Марку надкушенный вместе с кожурой апельсин. Словно наказывал сам себя.
Мальчишка спорить не стал, жадно слопал фрукт. А я откупорил фляжку, нюхнул...
Эх, Галлия, земля щедрая! Коньячок из лучших, таким и аристократ не побрезгует! Сивухой не прет, язык не обжигает, а в животе словно костер развели, тепленький, ласковый.
Хмелеть я начал тут же, на третьем глотке. На пустой желудок, да хорошего коньяка - много ли надо?
- Будешь? - дружелюбно спросил я Марка.
- Угу, - он сделал маленький глоток, поморщился, вернул фляжку. Виновато признался: - Я вино больше люблю.
- А ты, летунья?
Сейчас я весь мир любил.
- Жить надоело? - отрезала Хелен.
Ну, не хочет, как хочет. Может и впрямь, не стоит пьяному хитрой механикой управлять.
Через минуту меня потянуло в сон. Марка тоже сморило. Какое-то время мы возились, пытаясь устроиться удобнее на крошечном сиденье. Хоть мальчишка и худой, но уже не такой маленький, чтобы на коленках его держать. Эх, маловат планёр... будет ли когда такое, что планёры размером с линкор над океаном понесутся? Я бы слетал. Дело нехитрое, когда летун умелый...
Дважды я просыпался - так, на миг, когда планёр начинал кружить в поисках попутного ветра. Один раз заметил, что солнце в спину светит, и схватил Хелен за плечо:
- Куда летишь, ведьма!
Она вздрогнула:
- Поток ищу! Успокойся, вор, на острова нам уже не вернуться, не тот ветер!
Марк открыл глаза, протянул руку, взял карты. Вглядывался в них минуту, потом вернул Хелен.
- Все правильно, Ильмар...
И тут же заснул снова.
Правильно так правильно. Я уснул. Мне снилось, что мы снова взлетаем с острова, ревет ракетный толкач, только это уже было не страшно, наоборот, я сам сидел на переднем креслице, дергал рычаги, и матерчатая птица послушно взмахивает огромными крыльями...
- Марк! Ильмар! Марк!
Проснулись мы вместе. Колени у меня затекли, не разогнуть... вот незадача, будто Марк уснув потяжелел вполовину.
- Плавать умеете? - отрывисто спросила Хелен.
Впереди тянулись скалы. Берег! СестраПокровительница, и вправду берег! И ни какой-нибудь там остров, Европа впереди, держава...
Вот только море было под нами. Совсем рядом. Казалось, что пенные брызги с верхушек волн вот-вот захлестнут планёр и утянут за собой, на дно.
- Толкач включай! - закричал Марк. - Хелен, толкач!
- Я его час назад сожгла, - хмуро отозвалась летунья. - Крепко же ты спал, мальчик...
Значит не примерещился мне рев ракетный...
- До берега доплывешь? - спросила Хелен.
- Нет, - ответил я. - Ноги затекли.
- О тебе речи нет, дурила, - отозвалась девушка. - - Марк, доплывешь?
До берега с милю еще было, и я головой покачал. Никому тут не доплыть, вода холодная, море бурное.
- Нет, Хелен, - спокойно сказал Марк. - Не доплыву я. Тяни уж... Ночная Ведьма. Звездный час твой пришел... сама ведь знаешь, чего я стою.
Она обожгла его разъяренным взглядом. И снова в свои рычаги впилась. А планёр дергался, носом клевал, все ниже и ниже клонился.