Когда с острова взлетали, я того боялся, что море далеко. Теперь, вот как все повернулось, наоборот. Убиться-то мы не убьемся, наверное. Только намокнет вмиг материя, да и пойдет планёр камнем ко дну. И даже если выбраться - не доплыть...
- Тяни, ну тяни же, Хелен! - крикнул Марк. - Как в Сербии тянула, когда зажгли тебя! Тяни, Ночная Ведьма! Прошу тебя!
Девушка молчала, вся в свою механику ушла, будто частью планёра стала. И пусть мне самому было страшно, но не восхититься ей я не мог.
Неужто и впрямь она из тех летунов, что в горах воевали, бомбы на головы гайдукам бросали? У нее же, наверное, Железный Орел за храбрость, особой аудиенции с Владетелем удостоена... Тяни, Хелен, тяни свою машину! Никогда больше тебя ногой по животу не ударю, клянусь! Только долети до берега! Сестра, Сестра-Покровительница, глянь на меня, пропадаю! Искупитель, дай время повиниться, много зла на мне, не успею все вспомнить, пока тонуть буду!
Планёр уж было совсем к воде прижался, и Хелен такое словечко выдала, что не всякий мужик решится повторить. И словно того дожидаясь, планёр вдруг вверх подался, тяжело, но все же вверх! Правду видно говорят русские, что матерное слово беду прочь гонит!
- Давай! - радостно крикнул Марк.
Скалы надвигались, и летели мы на одном с ними уровне. Высокий берег, больно уж высокий. Неужели врежемся в камень?
Но видно не зря Хелен славу имела!
Перед самыми скалами, когда, казалось, я уже листики на кустах случайных различал, да ополоумевших чаек, над гнездами мечущихся, вздернула она машину, будто норовистого коня перед барьером. И не подвел планёр, перемахнул скалы, чиркнул брюхом по земле, захрустело дерево, затрещали колеса на буграх. Помчались мы, еще быстро, но уже по тверди, и планёр на ходу рассыпался, нас, драгоценных оберегая, стекла в окошках бились и сыпались - я Марка к себе прижал, лицо от осколков укрывая и сам зажмурился. А Хелен впереди ругалась по черному, и плакала навзрыд при каждом треске - все это в те короткие миги, пока мы останавливались.
Только в таких слезах я ее никогда не упрекну. Летуны не зря у Дома в чести, это я накрепко понял. И водить планёр - куда большее умение и храбрость нужны, чем по полю боя на пулевики скорострельные ходить...
Небо-то какое далекое...
Лежал я, присыпанный деревом и стеклом вперемешку, пол-лица тряпка оторвавшаяся прикрывала. Только одним глазом и мог смотреть вверх. А пошевелиться страшно. Ног не чую. Неужели хребет сломал, и теперь доживать калекой? Кому безногий вор нужен? Только палачу...
Не дело, видно, людям по небу летать. Совсем не дело.
- Ильмар!
Марк стащил с моего лица тряпку - я даже разглядел на ней шов, и ухмыльнулся тому, что торопливая штопка пережила планёр. Мальчишка вроде ничуть не пострадал, стоял прямо, лишь на ногу чуть припадал, но это еще с островов, это ничего...
- Ты как?
- Ног не чую, - пожаловался я. - Конец мне, парень. Вот оно как... летать...
Марк задумчиво смотрел на меня. Потом сообщил:
- Ты вроде не обделался...
- Да ты в своем уме! - рассвирепел я. - Чего несешь!
- Когда позвоночник ломают, то под себя ходят, - сообщил Марк. Пошевели ногой.
Я попробовал, но ничего не ощутил.
- Нога шевелится, - сказал Марк.
Приподнявшись на локтях я глянул на ноги. Напрягся.
И впрямь - двигаются.
- Как же так, словно немые... - прошептал я.
Мальчишка вдруг засмеялся:
- Марк... да я же у тебя на коленках четыре часа просидел... отдавил тебе ноги. Пройдет!
- Тьфу ты...
Встать не получилось, зато я сел. Ноги и впрямь начало покалывать.
- Отъел задницу, - абсолютно несправедливо ругнулся я на мальчишку. - Где летунья?
- Вон...
Хелен сидела в стороне. Левая рука у нее была замотана в самодельный лубок, она как раз затягивала зубами последний узел.
- Поломалась немного, - пояснил Марк. - Да не беда, главное живы.
- Тебе все не беда, сам-то целехонек...
Я огляделся. Вокруг, метров на сто, не вру, валялись обломки планёра. Берег был довольно ровный, абсолютно пустынный. Пригорки, песок, чахлые кустики. Шум моря почти не слышен.
- Хелен! - крикнул я. Летунья обернулась. - Спасибо!
Она непонимающе смотрела на меня.
- Хелен, ты посмелее любого мужика! - сказал я. - И поискуснее. Спасибо, что жизнь спасла, что в панику не ударилась. Может я и вор презренный, только все равно - буду за тебя Сестру с Искупителем молить!
Девушка дернула плечами. Ее голубая форма была вся порвана, блузку большей частью она на лубок пустила... и все же ей явно понравились слова.
- Плохая я летунья, Ильмар-вор. Планёр разбила. Знаешь, сколько планёр стоит?
Откуда же мне знать. Много, наверное. Я за всю жизнь столько не украду...
- Хорошая ты летунья, Хелен. Спасибо.
- А ведь ты к Виго тянула, Ночная Ведьма, - вдруг сказал Марк. - К гарнизону планёрному. Потому мы едва не сгибли!
- Уж очень ты смышленый, Марк, - откликнулась Хелен.
Мальчишка усмехнулся. Он очень спокойный был, и даже чумазое лицо, грязная одежда, рваные штаны не могли скрыть этой уверенности.
- Мы где-то вблизи Байоны упали, - сказал Марк. - Знакомые места?
- Не пропадем, - успокоил я его. - Доберемся до города, отъедимся... ветчину тут хорошо готовят, переоденемся. Будь спокоен, я тебя не брошу.
Что-то меня тревожило. Не так все шло. Совсем не так, как я думал.
- А деньги откуда? Воровать будешь?
Я помедлил, но все же полез рукой в карман и достал увесистый железный слиток.
- Сукин сын! - закричала Хелен. - Лишний вес тащил!
На эти слова я не отозвался. Невелик вес, килограмм железа. Зато будут деньги домой добираться.
Марк улыбнулся, глядя на железо. Конечно он не заметил, как я прихватил его из купеческой ухоронки.
- Встать можешь, Ильмар?
Я попробовал.
- Нет пока. Да не стой ты, парень, помоги ноги растереть...
- Не можешь - это хорошо, - вдруг сказал Марк.
Глаза у него были виноватые, но не слишком.
- А ноги ты сам разотрешь. Ладно? Мне пора, Ильмарвор. Спасибо тебе за все, теперь разойдемся.
У меня челюсть отвисла.
Хелен захохотала, откидывая голову. Радостно и неподдельно.