- У них обширный арсенал самых современных вооружений, - напомнила Хельва своей гостье. - И я не исключала бы и возможности воздушной блокады, чтобы сломить ваш дух.
Тут уж Хельвана хмыкнула совершенно открыто.
- Что? Бомбить наши поля и поселки? Если их цель - перебраться сюда, то вряд ли стоит разрушать уже построенное жилье и уничтожать запасы пищи.
- Ты не знаешь кольнари так, как знаю их я. Не относись к ним легкомысленно.
- Уверяю тебя, я так к ним не отношусь, - ответила женщина, на лице которой вдруг возникло суровое и печальное выражение. - Наши дома и поля действительно могут стать целями для бомбежки?
- Возможно. Но также возможно, что, не ожидая сопротивления, они просто высадятся и пойдут маршем…
- О, я так надеюсь на это, - сказала Хельвана, и ее лицо просветлело, на нем возникло нечто, говорившее о жажде победы. Потом это выражение исчезло, сменившись глубокой задумчивостью и даже неприязнью к себе самой. - Мы здесь на Равеле не испытываем радости, беря чью-то жизнь.
- Даже с целью спасения собственной?
- Твое прибытие и предупреждение для нас бесценны, - сказала Хельвана, снова вставая.
- У меня нет оружия, и я ничем больше не могу помочь, - ответила Хельва, которой не удалось скрыть усталости и гнева.
Женщина обернулась к ней и склонила голову.
- Это нам известно. Ты обязана позаботиться о собственной безопасности. Я плохо знаю, что происходит в других частях Вселенной, а твои картинки говорят, что это не такое уж симпатичное место для жизни, поэтому ты очень рискуешь. Ты предупредила нас. Теперь мы в безопасности. Иди же и ты, о Корабль, который поет, и обрети себе защиту.
- Пойми, я не могу вас покинуть! - Голос Хельвы поднялся почти до крика, и она услышала его эхо снаружи, что заставило небольшие группы женщин, стоявших на площади, обернуться в ее сторону.
- Раз ты не можешь защищать себя, - ответила Хельвана, и по ее тону Хельва поняла, что она и в самом деле подвергается большому риску, - то тебе следует удалиться. У меня еще много дел.
- Что ж, рада это слышать, - с яростью в душе ответила ей Хельва. У выхода женщина обернулась и снова согнула талию в глубоком поклоне, после чего быстро зашагала по пандусу. Едва ступив на землю, она принялась раздавать поручения, и все, получившие их, бросались выполнять, так что площадь немедленно опустела. Сама Хельвана исчезла в дверях церкви или административного здания.
- Ну и ну! - Ниал выглянул из коридорчика, ведущего к его каюте. - Дамочка с норовом.
- Она ничуть не лучше той надутой спесью аскетки на Хлое! - Голос Хельвы охрип от злости. - Получается, что самая здесь уязвимая - это я!
- А что она тут несла о растительности? И закрой люк, родная, я вовсе не хочу, чтобы сюда кто-нибудь заглянул и узрел м-а-а-алень… - Он по-клоунски раскланялся и проглотил неоконченное слово.
- Так что там о растительности? - с раздражением спросила Хельва, убрав пандус и с треском захлопнув дверь в шлюз.
- Я бы сказал, что она опасна, а электрический ток на стенах должен задерживать ее наступление. Помнишь те дороги? Какие у них четкие границы? А ведь ими не пользуются. А для связи у них птицы… Разве это не говорит тебе, что местные тетки от стен своих монастырей далеко не отходят?
Хельва обдумала его слова.
- И это оружие против кольнари? - В ее голосе слышалось недоверие и разочарование.
- Мы можем использовать маскировку и понаблюдать, - предложил Ниал, наклоняя голову, будто указывая на нечто, избежавшее ее внимания. - Эта леди показалась мне чертовски уверенной в своих… в местных формах защиты. Да и мы сами так мало повидали на Равеле, разве не так?
Хельва ощупала окрестность своими внешними сенсорами. Ничего, кроме птиц, возвращающихся назад и садившихся на что-то, похожее, как ей сначала показалось, на множество дымовых труб. На самом деле это были своего рода голубятни. Наконец она приняла решение.
- Я хочу попытать удачу еще в нескольких поселениях, - сказала она. Уверившись, что не нанесет никому вреда, она медленно по вертикали поднялась вверх. Площадь была так хорошо утоптана, что только несколько маленьких пылевых вихрей свидетельствовали о взлете.
Они попытали счастья в девяти монастырях - средних, маленьких и одном большом, но всюду глава поселения, очень почтительная во всем остальном, говорила, что на этот раз Корабль, который поет, не должна беспокоить себя из-за равелианок. С ее стороны было так великодушно предупредить их о приближении испытания! Хельва пыталась показать им свои записи, но после первых же испуганных взглядов они поворачивались к экрану спиной, закрывали ладонями глаза и категорически отказывались смотреть на предъявляемые им доказательства.