— Мой оригинал будет рад найти вас в добром здравии, — сказала копия. — У вас потерянный вид, сер Олми.
Олми никак не мог сообразить, какую форму речи следует избрать при общении с призраком. Обращаться уважительно, как к оригиналу, женщине весьма влиятельной? Или, может, как к служащему?
— Я часто здесь бываю. Старые знакомства… Копия приняла соболезнующий вид.
— Бедный Олми. Никак нигде не найдешь себе места? Это замечание Олми пропустил мимо, ушей. Он нашел глазами источник изображения — оно создавалось проектором величиной с кулак, парящим на расстоянии нескольких метров от него.
— Я прибыла по поручению моего оригинала, материальной представительницы Нейи Таур Ринн. Осознаете ли вы, что я — не она?
— Я не дурак, — отрезал Олми. Опять он попал с этой женщиной в неловкое положение!
Призрак уставился на него в упор (разумеется, это было просто изображение, и на самом деле оно никуда не смотрело).
— Председательствующий министр Пути, Йанош Ап Кеслер, поручил мне найти вас. Мой оригинал был против. Надеюсь, вы понимаете.
Олми сложил руки за спиной. Копия продемонстрировала ряд идентификационных символов: Управление председательствующего министра, Управление Шестиединого Узла по обороне Пути, Управление по обеспечению Пути… Целая свора бюрократов, подумалось Олми, а Управление обеспечения сейчас, пожалуй, сильнее, да и высокомернее всех.
— Что Йаношу от меня нужно? — резковато спросил он. Призрак поднял руки перед собой и стал с каждым пунктом ударять по ладони указательным пальцем.
— Вы поддержали его в занятии поста председательствующего министра седьмого отсека и Пути. Вы стали символом защиты интересов партии гешелей.
— Я этого не хотел, — сказал Олми.
Это Йанош, ярый прогрессист и гешель, отправил его на Ламаркию — а потом он же вернул его обратно и снабдил новым телом. Сам Олми никогда не мог определить, к какому лагерю принадлежит: к консерваторам надеритам, яростно сопротивлявшимся всем выдающимся достижениям последнего века, или к энергичным новаторам гешелям. Клан Нейи Таур Ринн принадлежал к старой радикальной фракции, он одним из первых переехал в Осевой Город.
— Сер Кеслер выиграл перевыборы на пост председательствующего министра Пути, а также исполняет обязанности мэра трех районов Осевого Города.
— Мне это известно.
— Разумеется. Председательствующий министр передает вам приветствие и выражает надежду «а то, что вы сойдетесь с ним во взглядах.
— Конечно, сойдусь, — кротко ответил Олми. — Я не лезу в политику и ни с кем не расхожусь во взглядах. Отплатить Йаношу за все, что он для меня сделал, я не могу, но ведь и я ему послужил, как следовало.
Он не любил, когда его ловили на крючок, и не мог понять, с чего бы Йаношу присылать за ним Нейю. Председательствующий министр был неплохо осведомлен в вопросах его личной жизни. Может быть, даже слишком неплохо.
— Йаношу известно, что я ушел в постоянное увольнение. — Удержаться Олми не мог. — Простите за грубость, но мне любопытно: вы и вправду считаете, что вы — Нейя Таур Ринн?
Призрак улыбнулся.
— Я являюсь высокоуровневой частичной копией, получившей от оригинала второстепенные полномочия, — сказал он.
Нет, сказала она… впрочем, решил Олми, не важно.
— Это я знаю, но вы-то сами кем себя чувствуете?
— По крайней мере вы достаточно живы, чтобы проявлять любопытство.
— Ваш оригинал считал любопытство одним из моих пороков.
— Нездоровое любопытство, — ответил призрак, ему явно было неудобно. — Мне бы не удалось поддерживать тесные отношения с человеком, который хочет быть мертвым.
— Вы купались в лучах моей славы, пока я вам не надоел, — сказал Олми и тут же пожалел о своих словах. Чтобы погасить вспышку эмоций, ему пришлось Вспомнить былые навыки.
— Отвечаю на твой вопрос — да, я чувствую все то же, что чувствовал бы мой оригинал. А моему оригиналу видеть тебя здесь было бы омерзительно. Ты-то как себя чувствуешь, сер Олми? Приходить сюда, — призрак обвел рукой ярусы урн, — гулять среди мертвецов — мелодраматично, не правда ли?
Олми одновременно и злило, и привлекало то, что призрак сможет запомнить их встречу и рассказать о ней оригиналу, женщине, которой он восхищался всем сердцем — всем, что от него осталось.