— Голубых, каких ещё! Ты что, глупая? На гомиков, геев! Ох, и навёл он тогда шороха! Говорят, штук тридцать выловил. Яйца отрезал, раз они им без надобности, а уж потом вешал, ясное дело.
— Он убил тридцать человек?! И его не судили?!
— А доказательства где? Нет доказательств. Против Питбуля никто свидетельствовать не станет, слишком у него дружков много. Его даже полиция боится.
Когда они подбежали к широко распахнутым воротам двухэтажного, похожего на маленькую крепость дома, Пристинская уже ничуть не сочувствовала жертве ночного преступления. Нравы на Вашингтоне были значительно хуже, чем она полагала.
Почтмейстер проворно шмыгнул во двор. Стараясь не отстать от него, и Елена принялась протискиваться сквозь толпу зевак. В дом никого не пускали, у дверей красовались два внушительного вида полисмена. Сбежавшиеся сельчане перешёптывались, делясь услышанными обрывками фраз, догадками, домыслами: «Дверь не заперта была! Видно, как раз в сортир собрался», — «Криминалист сказал: смерть наступила около семи утра», — «Ножом прямо в сердце попали, с первого раза, и вякнуть не успел!» — «Может, кто-то из гомиков за своих отомстил?» — «Шутишь! Какой голубой с Питбулем справится? Тут профессионал действовал», — «Заказное! Не найдут ничего», — «А нож?», — «Нож как нож, в любом магазине купить можно. И отпечатков нет», — «Я же говорю, профессионал действовал!»
На крыльцо вышли трое мужчин в форме. Один, высокий, с курчавой бородкой, оглядев толпу, хмуро спросил:
— Какого дьявола собрались? Цирк, что ли?
— Шериф, кто Питбуля кокнул, известно уже?
— Кто там такой быстрый? Макмастер, ты что ли? Следствие только начато. Так что свидетели пусть остаются, а остальные — марш по своим делам!
Толпа, недовольно ворча, начала рассасываться, одна Елена стояла на месте как вкопанная. Высокий, курчавая борода, крючковатый нос, светло-карие глаза. А главное — голос! Правда, теперь на нём не дождевик и заляпанные грязью резиновые сапоги, а форменная кожаная куртка, наглаженные чёрные брюки, хромовые, блестящие ботинки, портупея с кобурой на боку, шляпа с загнутыми полями и кокардой в форме звезды. Но это был он, утрешний незнакомец.
В следующий миг их взгляды встретились. Мужчина криво улыбнулся, вынул из кармана брюк пачку сигарет, закурил, спустился с крыльца, подошёл неторопливо.
— Что, дозвонилась?
Пристинская не сразу поняла о чём вопрос. В голове крутились, выстраиваясь в цепочку, факты: около семи утра, безлюдная улочка, ведущая как раз от дома Питбуля, натянутый по самые глаза капюшон дождевика. Профессионал...
— Ты меня слышишь?
Она опомнилась.
— Да, спасибо!
— Хорошо, — шериф выпустил колечко дыма прямо в лицо, заставив отшатнуться. — Машина так и стоит на прежнем месте?
— Да.
— Ясно.
Он стряхнул пепел, крикнул полицейским: «Я поехал!», сделал несколько шагов к стоявшему у ворот мобилю. Неожиданно оглянувшись на Елену, спросил насмешливо:
— Ты чего ждёшь? Садись!
— Куда? — растерялась Елена.
— Куда, куда... Это я буду вопросы задавать, потому как шериф. А ты кто?
Ответить было нечего. Мужчина удовлетворённо кивнул.
— Вот видишь. Так что быстро в машину!
Елена облизнула пересохшие губы. Кажется, начиналась сегодняшняя порция приключений. И парализатором не воспользуешься, слишком много людей вокруг. Придётся подчиниться.
Шериф захлопнул дверцу, не поворачиваясь, протянул ладонь.
— Давай! Что там у тебя, пистолет?
— У меня нет оружия!
— Будто бы. Давай, давай. Не заставляй себя обыскивать.
Пристинская в отчаянии оглядела кабину. Мало места, она не успеет воспользоваться оружием. Вздохнув, расстегнула куртку и положила парализатор на ладонь шерифа. Тот небрежно сунул его в карман, и мобиль тут же рванул с места.
Посёлок был маленький, они проскочили его насквозь за каких-то три минуты. Шериф затормозил у крыльца ничем не примечательного дома.
— Приехали, это моя резиденция. Кстати, именно сюда я тебя и приглашал утром.
Они прошли через пустую комнату для посетителей в кабинет. Письменный стол, кресло, стеллажи, заваленные бумагами, диван у боковой стены, пара стульев. Окно за спинкой кресла зарешёчено — скверно. Мужчина кивнул на диван: «Садись», — и защёлкнул замок на двери. Совсем скверно!
Шериф неторопливо обошёл стол, опустился в кресло.
— Рассказывай. Кто ты такая и откуда взялась.
— Я же вам говорила, я из столицы...
— Предположим. Только я ни за что не поверю, что твою столицу называют Вашингтон-Сити. Здесь такие как ты не водятся, девочка. Так что рассказывай, зачем ты к нам с Земли пожаловала.
— Ерунда какая! Я с Земли тридцать лет назад «пожаловала», с родителями.
Шериф отрывисто засмеялся.
— Ладно, посчитаем твои проколы. Первый — никакой сломавшейся машины в окрестностях посёлка нет, это я проверил. Потому как высадили тебя из космошлюпки где-то в лесу, верно? Второй, — он вынул из кармана парализатор, — таких игрушек на Ваше не делают, потому как спроса нет. Конечно, на чёрном рынке найти можно, но только старьё со времён переселения, а этот — новенький. Третий — такая красотка могла бы остаться неизвестной где-нибудь на Фронтире, но ты на дикарку не похожа. Четвёртый — заговорить с незнакомым мужчиной на улице решилась бы разве что проститутка, а ты «телом не торгуешь». Пятый — у нас все с детства к табачному дыму приучены и не шарахаются от сигареты как от заразы. Достаточно или продолжить?
Пристинская куснула щеку. Да уж, ничего не скажешь, «косморазведчица»! Первый попавшийся полицейский разоблачил. И что теперь делать? Собственно, один козырь против этого человека у неё, похоже, есть. Если она всё верно поняла и сопоставила.
— Если хочешь молчать, молчи, — развалившись в кресле, шериф насмешливо разглядывал задержанную. — Ловить инопланетных шпионов не моя обязанность. Ребята из столицы ещё здесь, сейчас я им позвоню, они отвезут тебя в департамент, а там умеют язычки развязывать. Нарушение международных правил доступа в чужое пространство — не шутка, так что петлю ты заработала, осталось твоих приятелей достать с орбиты. Эх, жаль, что такая красота червям на корм пойдёт!
В скорое знакомство с червями Елена, положим, не поверила. Однако перспектива застрять на этой планетёнке на долгие годы, а то и навсегда, была вполне реальна. Она решилась сделать свой ход:
— Я тоже могу кое-что о вас рассказать, шериф. Это вы убили Питбуля! Сегодня утром, около семи вы шли от его дома и одеты были весьма странно. Не думаю, что вы часто носите тот дождевик.
Губы шерифа растянулись в ухмылку, обнажая желтоватые, испорченные никотином зубы.
— Шёл я не от Питбуля, детка, а от своей подруги, она моё алиби подтвердит. Старый плащ я надел, потому что ничего другого под рукой не оказалось, когда дождь начался.
— Предположим, — не сдавалась Елена. — А где вы умудрились в кровь наступить? На левом сапоге красное пятно возле каблука не заметили?
Шериф сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. И тут же расслабился. В глазах его появился интерес.
— На пушку берёшь? Крови на сапоге не было. Но ты права, не помыл, недосмотр. Молодец, сообразительная. Считай, полжизни своей ты отработала.
— А вторая половина? Как её отработать?
— Вопрос сложный. Сначала я должен узнать твои цели. Зачем ты сюда явилась?
Елена помедлила. Рассказать? Почему бы и нет? В департамент полиции попадать нельзя ни в коем разе, а этот человек, кажется, понимал служение правосудию довольно своеобразно.