— Миша, официальные результаты расследования событий на Горгоне — фальсификация. Карантин там установлен вовсе не из-за мнимой опасности для жизни людей. Я пытаюсь узнать правду, которую горстка умников, присвоивших себе право принимать решения от имени человечества, захотела похоронить. Правду о том, что не мы хозяева Вселенной.
Навигатор слушал рассказ о Горгоне внимательно, ни единым движением не выказывал своего отношения. И когда Елена закончила, не проронил ни слова. Она не выдержала:
— Почему ты молчишь? Что ты обо всём этом думаешь?
— Думаю, те, кто засекретил находку, правы. Это как обухом по голове. Человечество карабкается куда-то тысячи лет, пытается понять своё предназначение и вдруг узнаёт, что путь уже проделан предшественниками. Больше того, они ушли значительно дальше. А что ещё откроет эта находка? Что вся наша цивилизация — чей-то эксперимент? — навигатор сокрушённо покачал головой. — Это слишком серьёзная новость, чтобы решать с кондачка, надо обдумать возможные последствия. Давай сделаем таймаут до завтра. У меня одна просьба — не делись этой тайной с остальными.
— Ты что?! — возмутилась Елена. — Я тебе одному рассказала! Потому что люблю и не хочу ничего скрывать.
Воронин появился в кают-компании, когда Елена допивала кофе. Чисто выбритое лицо выглядело посеревшим и осунувшимся, видно, нелегко дались ночные размышления навигатору. Невнятно буркнув «приятного аппетита», он вынул их кухонного шкафа упаковку с подогретым завтраком, вилку, ломтик ржаного хлеба, опустился на свободный стул. Пристинская не торопилась с вопросами, ожидала, пока Ленарт, Благоева и Рыжик разойдутся по своим делам.
Петра встала, бросила пустую чашку в утилизатор. Задержалась возле дверей, быстро стрельнула глазами в сторону навигатора, повернулась к командиру.
— Ожидать общего сбора, или вы сейчас проясните ситуацию?
— Ожидать.
Кибернетик тряхнула гривкой и быстро вышла. Следом поднялся Ленарт. Пристинская перевела взгляд на тарелку Рыжика. Пилот, размеренно работая вилкой, с аппетитом расправлялся с гороховым пюре.
— Рыжик, твоя вахта следующая? — ровным голосом поинтересовался Михаил.
— У меня пятнадцать минут в запасе, успеваю.
— Романа нужно пораньше сменить.
Рыжик грустно посмотрел на остатки завтрака и безропотно отправил его в утилизатор, потянулся к шкафу.
— Кофе горячий, долго ждать, пока остынет, — предвосхитил его выбор Воронин. — Возьми сок.
На секунду Пристинской показалось, что именно Михаил — командир на корабле. Больше, чем командир, — полновластный диктатор. Она постаралась отогнать эту мысль.
Наконец они остались вдвоём.
— Я рассчитывала, что ты заглянешь ко мне перед завтраком, — начала Елена. — Что ты решил?
— Уж лучше бы люди на Горгоне погибли от неизвестного природного феномена. Тогда у нас была бы хоть какая-то надежда. Чтобы сохранить тайну, спецслужбы пойдут на всё. Ты представляешь, кому хочешь бросить вызов?
Елена прикусила щеку. Поздно давать задний ход, сказала «а», говори и «б», признавайся, что не сама затеяла экспедицию. Естественно, конкретные имена она не называла, главное, чтобы Михаил понял — прикрытие для безопасного возвращения на Землю у них есть.
— Этот человек дал тебе гарантии? — потребовал уточнения Воронин. — Он в самом деле занимает такое высокое положение, чтобы их обеспечить?
— Очень высокое. Думаю, тех, кто в Евроссии способен отменить его приказы, можно пересчитать по пальцам одной руки. И он чётко дал мне понять, что заинтересован в экспедиции на Вашингтон. Да без него я бы ничего не узнала!
— То есть этот господин Икс решил натаскать каштанов из огня твоими руками.
— Да. И я согласна. Мне же никто не приказывал, даже не просил. Предоставили информацию, я нею воспользовалась. Теперь у меня есть, что ему предложить — дневник Коцюбы. Полёт на Горгону — это лично моё.
— Из всего этого ты делаешь вывод, что он тебя прикроет, когда мы вернёмся? — Воронин покачал головой. — Какая ты наивная! Он первый постарается избавиться от тебя, как только получит дневник. Разумеется, судить тебя не будут, исчезнешь тихо и незаметно. Ещё какая-нибудь болезнь приключится. Или несчастный случай. На Коцюбу опрокинули цистерну сжиженного водорода, верно?
— Миша, зачем ты так?! Ты же совсем его не знаешь. К тому случаю он непричастен, я уверенна.
— Я знаю жизнь и не питаю иллюзий по поводу ценности отдельно взятого человека для системы в целом, — Воронин пробарабанил пальцами по столешнице, размышляя. Почти нетронутое пюре застывало на тарелке. — Значит так. О том, что мы летим на Горгону, никто не должен знать. Придётся запортить Звёздный Атлас, поменять местами координаты систем «двадцать три – восемьдесят шесть» и «сто четыре – девяносто шесть». Когда услышим зонд, объявляй, что это промах навигатора и отправляй экипаж в стасис. Думаю, возражений не будет, Горгоны все как огня боятся. Скажешь, что мы возвращаемся на Землю. Да так оно и выйдет, проснутся ребята уже дома. Пока все будут спать, ты сможешь высадиться на планету. Бортовой журнал вести, ясное дело, не будем. Спасибо временным флуктуациям при Переходах — как долго мы пробудем в локальном пространстве Горгоны, определить никто не сможет. Главное, когда вернёмся на Землю, держи язык за зубами, не проговорись своему «заказчику» о высадке. Эх, не уверен я, что это поможет, но хоть какая-то перестраховка.
— Здорово! Ты молодец, Мишенька! — Елена, не удержавшись, перегнулась через стол и чмокнула навигатора в щеку. — Как ты хорошо придумал. Я уверенна — у нас всё получится!
— Будем надеяться… Пошли, пока Рыжик на вахте — самое время портить Звёздный Атлас. У него наглости не хватит заподозрить тебя в подобном преступлении.
Дверь стасис-отсека с тихим шорохом закрылась за спиной, и Пристинская облегчённо вздохнула — наконец-то передышка в бешеном ритме последних дней. Михаил настоял, чтобы до входа в пространство Горгоны она спала в стасисе. После того, как нашкодила в Звёздном Атласе, Елена будто на иголках сидела. Казалось, подлог вот-вот выявят. А в стасис-капсуле можно закрыть глаза и открыть снова, когда время ожидания останется позади, и опять нужно будет действовать.
Пристинская отворила шкафчик, сняла и аккуратно уложила форму. Придирчиво оглядела громаду стасис-установки. Объективно говоря, все капсулы равнозначны, она вольна выбирать «спальню» по собственному вкусу. Пожалуй, правая верхняя. Решила и тут же усмехнулась криво — чувство вины заставляет подсознательно держаться подальше от Бардаша, спящего в левой нижней. Она взобралась наверх, открыла люк, скользнула внутрь, улеглась поудобнее. Матрас знакомо прогнулся, повторяя контуры тела.
В стасис-отсек вошёл Ленарт. Тоже спать укладывается. Если задуманное пройдёт по плану, то будить доктора до возвращения домой они не станут. Зачем человеку лишние неприятности?
— Спокойной ночи, Марк! — пожелала ему Елена.
Врач невнятно буркнул под нос. И вдруг спросил глухим, изменившимся голосом:
— Командир, вы, и правда, хотели лететь на Горгону?
Пристинской показалось, что мягкий матрас и вся стасис-капсула разом исчезли, и она рухнула в ледяную прорубь. Попыталась что-нибудь ответить и не смогла — стальной обруч сдавил горло. Как, откуда?! Ленарт не должен этого знать! Никто не должен!