— Где Петра? — угрюмо спросил Благоев.
Пристинская перевела взгляд на бортинженера.
— Я отправила её спать. Собираюсь это же предложить господину навигатору. А у вас есть выбор: или вы присоединитесь к друзьям, или продолжите участие в экспедиции.
— Не слушай её, — поспешил с советом Воронин. — Она не решится сунуться в незнакомую систему без бортинженера.
— Почему? Я же «психически больная». Конечно, это будет рискованно, но что поделаешь! Так что решайте, Роман. Но не забывайте — возможно, от вашего решения зависит жизнь всего экипажа. Вашей жены в том числе.
Елена явственно услышала, как Воронин скрипнул зубами. И Благоев услышал. Потому бросил быстрый взгляд в его сторону, прежде чем подняться с кресла.
— Командир, я иду на машинную палубу, пропустите.
Пристинская подождала, пока за бортинженером закроется дверь рубки, села в освободившееся кресло вахтенного. Теперь они с навигатором остались один на один. И она ждала объяснений. Она надеялась услышать объяснение!
Воронин не пытался отвести глаза:
— После твоего рассказа мне ничего иного не оставалось, Лена. Если бы всё получилось, как я задумал, было бы лучше для всех. Ты бы спокойно заснула и проснулась на Лунной Базе. Ты же понимаешь, что ничего страшного тебя там не ждало, прошла бы обследование и всё — подозрения о болезни не подтвердятся. Что касается Вашингтона — твой покровитель тебя как-то отмазал бы в награду за дневники. Самое большее, что тебе грозило — списание из космофлота. Но ты и так хотела уходить, сама сказала. Зато у ребят неприятностей не было бы. Понимаешь — нельзя соваться на Горгону, нельзя прикасаться к её тайне. Расплата за это нас будет ждать не там — на Земле.
Елена грустно улыбнулась.
— И у тебя не было бы неприятностей. О себе ты тоже позаботился!
— Глупо не думать о собственном благополучии. Зачем мне головная боль с Горгоной? Я не собираюсь решать проблемы вселенского масштаба.
— А я наивно поверила, что ты меня любишь.
— Разумеется, люблю! Но при чём здесь это? Любовь — физическое и духовное удовлетворение.
— Ах да, ты же говорил! Я забыла, извини.
— Лена, ещё не поздно. Нам было так хорошо вдвоём. Помнишь, как мы мечтали о домике на берегу Золотого Залива? Давай вернёмся на Землю, а сегодняшние события будем считать досадным недоразумением.
— Недоразумение? У меня есть более точное определение — предательство.
— Не понимаю смысла этого слова. Человек поступает в соответствии с необходимостью. Может быть тебе жизнь безразлична, мне — нет. Ни твоя, ни своя, ни ребят. Если для этого придётся пожертвовать нашими отношениями — очень жаль. Но жизнь важнее всего, любовь — лишь одно из её проявлений.
Елена молчала. Смотрела в несуществующую точку на матовой стене обзорного экрана.
— Ты выстрелишь в меня? — Воронин кивнул на парализатор, который Пристинская по-прежнему сжимала в руке.
— Если ты попытаешься помешать мне — да.
Елена повернулась, и взгляды их встретились. Всё тот же серый бездонный омут. С чего она решила, что искорка любви на его дне принадлежит ей? Михаил Воронин умел любить только одного человека — Михаила Воронина. Но, боже мой, сколько радости и наслаждения обещал этот омут! Зажмуриться и нырнуть туда с головой! В самом деле, что такое любовь, как не физическое и духовное удовлетворение, наслаждение близостью?
Пальцы Воронина медленно двинулись к её руке. Потребовалось усилие, чтобы стряхнуть оцепенение, поднять оружие.
— Не надо, Миша.
Воронин грустно улыбнулся уголками рта.
— Значит, выстрелишь. Что ж, сегодня ты выиграла. Но к Горгоне тебе не пробиться. Надеюсь, твои попытки не обойдутся нам слишком дорого.
Глава 22. Сквозь пустоту
Елена и не ожидала, что с первого раза верно выберет гиперкоординаты системы G00010496. Полторы сотни лет межзвёздных полётов мало что изменили: без человека вся электронная начинка корабля немногого стоила. Навигаторами не становятся — ими рождаются. Хороший специалист выводил корабль в заданную точку с третьей-четвёртой попытки. Ходила легенда, что Йона Есихидо приводила корабль в заданную точку с первого раза. Но Есихидо и сама успела стать мифом Дальнего Космоса. Жизнь Йоны-навигатора обросла такими подробностями, что любой здравомыслящий человек сомневался в реальности её существования. Одна из легенд утверждала, что родители зачали Йону чуть ли не в самый миг Перехода, и ещё находясь в утробе, она помогала матери управлять кораблём. Другая — что ни разу нога Йоны-навигатора не ступала ни на одну планету. Третья — что она не умерла, а ушла, выполняя очередной гиперпереход, на глазах ошалевшего пилота и продолжает жить где-то вне времени и пространства.
Пристинская уникумом себя не считала. Кое-какие способности к навигации, конечно, имелись, но опыта не хватало. А бортовой компьютер, как положено, выдал целый набор вариантов параметров выхода с приемлемой долей вероятности.
Первый раз «Русанов» вышел из гиперпространства в окрестностях оранжевой звезды класса К1 без планетной системы. Место, знакомое косморазведчикам — корабли неоднократно вываливались сюда в результате неудачных прыжков, — так что самостоятельно привязывать гиперкоординаты точки выхода к релятивистскому пространству нужды не было. Юстировка двигателя, перенастройка навигационного оборудования заняли два дня. Очень хотелось ускорить процесс, но торопить Благоева Елена не решилась. Если бортинженер передумает помогать, то за три-четыре прыжка гипердвигатель так разбалансируется, что и до Земли не доберёшься.
После второй попытки корабль попал в систему белого гиганта. У Пристинской дух захватило, когда взглянула на обзорный экран, заполненный ослепительно-белым пламенем, — никогда не приходилось входить в пространство так близко от звезды. Лишь через полчаса, когда бортовой компьютер завершил предварительную сверку с Атласом, Елена облегчённо вздохнула. Локальное пространство А00000106. В 2170 году здесь побывал корабль Консорциума. Предшественники попали сюда случайно, как и «Русанов», но предварительные изыскания всё же провели. Слишком большая яркость светила, жёсткое излучение, никаких перспектив для человека. На планеты не высаживались, исследовали с орбиты. Нашли что-то интересное? Неизвестно, отчёты хранятся в закрытых архивах Консорциума. Это и неважно, главное — гиперкоординаты системы привязаны к трёхмерному миру. Снова юстировка, перенастройка. Обыденная работа косморазведчиков.
В третий раз им повезло меньше. Убедившись, что теперь они сами выступают в роли первопроходцев, Пристинская слегка запаниковала. Компьютер, проведя триангуляцию, нашёл звезду в Атласе, но привязать её гиперкоординаты к релятивистским только предстояло. Собственно, для подобных целей в экипаже и держали кибернетика. Однако кибернетик «Русанова» спала в стасис-капсуле. Из оставшихся членов экипажа помочь мог разве что Благоев, но у того и своей работы в машинном отделении хватало. Два дня ушло у Елены на обработку данных. Три последующих — на тщательную проверку результата. В конце концов она решилась занести гиперкоординаты в Атлас.
Когда вынырнули в четвёртый раз, Пристинская встревожилась не на шутку — расположение созвездий было весьма странным. Компьютер подтвердил опасения — жёлто-белая звезда класса F0, красующаяся на обзорном экране, по Атласу не идентифицирована. Это ещё ничего не значило — погрешности в трёхмерных координатах для далёких звёзд могли быть значительными. Полдня компьютер анализировал звёздное небо, пытаясь привязать местоположение корабля к реперным квазарам. Когда Елена увидела ответ, то ужаснулась. Почти тысяча парсеков от Земли! Так далеко пока никто не забирался. Во всяком случае, из тех, кто вернулся. Может, ошибочно определены реперы? Она запустила программу заново, с другими исходными данными.