— Сюэ Фан весьма амбициозен. Если хочешь моего совета, тебе… и твоему Хозяину Долины нужно действовать крайне осторожно. В противном случае… хм…
Лао Мэн помолчал, а затем задал внезапный вопрос:
— Убийство Шэнь Шэня твоих рук дело?
Сунь Дин удивлённо приподнял бровь и слегка отстранился.
— Что я слышу? Ты пытаешься меня прощупать? — уточнил он, наигранно растягивая гласные.
Лао Мэн загадочно улыбнулся и легонько ткнул собеседника пальцем в грудь.
— Сунь-сюн, поговорим прямо, как здравомыслящие люди,[365] — предложил он, понизив голос. — Нет смысла скрывать, что все хотят Кристальную броню. Помимо Сюэ Фана, наши менее влиятельные призрачные друзья тоже включились в игру. Призрак Сплетника, этот мелкий подлец, осмелился устроить западню в подземной пещере. Он поставил на кон свою жалкую жизнь, чтобы убить Хозяина Долины. Все понимают — тот, кто заполучит Кристальную броню, станет следующим повелителем горы Фэнъя… Если ты не стремишься к этому, почему продолжаешь преследовать ребёнка семьи Чжанов?
Сунь Дин поперхнулся воздухом. Прокашлявшись, он наконец выдавил из себя объяснение:
— Мне нужно, чтобы мальчишка подтвердил виновность Сюэ Фана.
Его собеседник воздержался от комментария и понимающе улыбнулся. Сунь Дин ненавидел эту улыбку лао Мэна. Как и улыбку его сумасшедшего господина, Вэнь Кэсина. Невозможно было определить, какие мысли таятся за таким выражением лица. Но, без сомнения, говорящему было, что скрывать.
—Призрак Непостоянства, — негодующе рыкнул Сунь Дин, — в какие игры ты играешь?
Лао Мэн покачал головой, продолжая улыбаться:
— Сунь-сюн, тебе не стоит беспокоиться о наследнике Чжанов. Он сейчас с Хозяином Долины. Если мальчишка вспомнит что-то важное, господин узнает первым. В данный момент, после смерти Шэнь Шэня и бесследного исчезновения двух фрагментов Брони из поместья Гао, я считаю, нам надо сначала схватить Сюэ Фана, а потом принять решение. Что скажешь?
Сузив глаза, Сунь Дин смерил свирепым взглядом дружелюбное лицо собеседника, неприязненно фыркнул напоследок, развернулся и пошёл прочь.
- - - - -
В это же время в поместье Марионеток, затерянном среди бесчисленных горных вершин Шучжуна, означенный Хозяин Долины Вэнь вёл нешуточную борьбу. За одеяло.
С наступлением весны погода теплела, больше не было нужды согревать друг друга ледяными ночами, и самые поэтичные оправдания из серии «давным-давно потрёпанное одеяло холодно, как железо»[366] потеряли силу. Более того, Чжоу Цзышу специально поручил Чжан Чэнлину прибраться в комнате приставучего нахала по фамилии Вэнь. Это ничего не поменяло: каждый вечер Вэнь Кэсин упрямо пробирался в спальню Чжоу Цзышу. Поначалу он приносил с собой что-нибудь, чтобы укрыться. Но в последнее время мошенник беззастенчиво заявлялся с пустыми руками, претендуя и на место на чужой кровати, и на место под чужим одеялом.
Этот ветхий кусок хлопковой ткани превратился в бесценный трофей. Стороны перебрали все известные приёмы борьбы: от шаолиньской техники Цинна[367] до бросков тайцзи. Наверное, они испробовали каждый стиль, подходящий для ближнего боя. В какой-то момент оба разгорячились так, что одеяло стало лишним. Следует признать, Чжоу Цзышу не был на пике формы. Поэтому после примерно ста обменов атаками он потерпел поражение.
Ужасно гордый собой Вэнь Кэсин одной рукой прижал к подушке чужое запястье, а другой рукой притянул к себе бóльшую половину одеяла. Сверкая радостной улыбкой, он позвал Чжоу Цзышу:
— Ложись поближе, А-Сюй! Я буду обнимать тебя, пока не заснёшь. Уверяю, ты нипочём не замёрзнешь!
Чжоу Цзышу захотелось сбросить наглеца с кровати. Он ответил на предложение пренебрежительным взглядом и усмехнулся:
— Во-первых, ты не надушен. Во-вторых, ты совсем не мягкий. Твоя грудь — это грёбаный ряд острых рёбер — всё равно что обниматься со спинкой кровати! Нет уж, большое спасибо.
Возмущённый подобной оценкой Вэнь Кэсин оскорблённо притянул ладонь Чжоу Цзышу к своей груди:
— Полная ерунда! Мои рёбра вовсе не выпирают. Если не веришь на слово — убедись сам!
Чжоу Цзышу пнул Вэнь Кэсина в голень и отнял руку, тряся ею, будто коснулся чего-то неприятного. Обняв отвоёванное одеяло, Вэнь Кэсин досадливо цокнул языком:
— Ну ты и странный! Я ведь не возражаю против твоих прикосновений, а ты этим пользуешься и тут же строишь из себя ханжу. Объяснить такое поведение можно…
Чжоу Цзышу отказывался слушать этот вздор. Раз он не мог пресечь ситуацию, то, по крайней мере, мог сбежать. В крайнем случае он готов был укрыться в комнате Чжан Чэнлина, приказав мальчишке перебраться спать на пол. С этими мыслями Чжоу Цзышу сел и набросил на плечи плащ.
Однако не успел он встать с кровати, как к его плечу под неестественным углом метнулась чужая рука, до того скрытая одеялом. Чжоу Цзышу ушёл от прикосновения, склонившись набок, но уже в следующий миг перестал чувствовать половину тела и упал. Прямиком в распростёртые объятия. Следом за ним на постель опустилась тыквенная семечка… оружие, которое его сразило. Дерзко улыбаясь, Вэнь Кэсин продолжил нести чушь, склонившись к самому уху Чжоу Цзышу:
— …Объяснить такое поведение можно тем, что человек чувствует стыд из-за тайных похотливых желаний. Видишь, ты уже бросаешься на меня! Разве я не прав?
Чжоу Цзышу растерял все слова. Он совершенно не мог вообразить причину, по которой кто-то, ложась спать, брал с собой семечки, чтобы использовать их в качестве метательного оружия.
Вэнь Кэсин выглядел довольным как кот, объевшийся сметаны. Догадавшись о ходе мыслей Чжоу Цзышу, он добавил:
— Грецкие орехи у меня тоже есть. Хочешь?
При упоминании грецких орехов по коже Чжоу Цзышу пробежали мурашки. Он изобразил широкую улыбку и, внутренне содрогаясь от собственной выходки, нарочито дерзко произнёс:
— Ты так настойчиво хочешь присутствовать при моём сне?[368] Будешь обниматься до утра, или всё же решишься доставить мне удовольствие?
Глаза Вэнь Кэсина засияли. Он уложил Чжоу Цзышу на спину и провёл руками по кромке его нижних одежд, взволнованно повторяя:
— Я не мог просить о большем удовольствии. Я не мог желать большей привилегии…
Воздействие семечки на акупунктурную точку было лёгким. Вэнь Кэсин не хотел всерьёз и надолго обездвиживать Чжоу Цзышу, и тому удалось быстро избавиться от онемения, пока прикосновения становились всё более откровенными.
После побега из столицы Чжоу Цзышу ни с кем не был близок. Как-то не было настроения. Во-первых, из-за гвоздей. Во-вторых, из-за бесконечной череды неприятностей. А сейчас дразнящие касания огненными искрами воспламенили его тело. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Чжоу Цзышу схватил запястье Вэнь Кэсина и выдохнул сквозь зубы:
— Хозяин Долины слишком добр… Но мне… придётся… изв… извиниться… за отказ.
— Забудь о лишней вежливости, — осклабился Вэнь Кэсин. — Но ты неправ, отказ от подарка является признаком неуважения.
Чжоу Цзышу выдавил натянутую улыбку:
— Боюсь, я недостоин столь драгоценного дара, ибо не смогу ответить тем же.[369]
Положение грозило зайти в тупик, но тут из комнаты Чжан Чэнлина раздался громкий крик. Чжоу Цзышу мгновенно сосредоточился, оттолкнул Вэнь Кэсина, вскочил и сорвался с места, на ходу накидывая плащ. Вэнь Кэсин покачал головой, поднёс ладонь к лицу и, прикрыв глаза от наслаждения, глубоко вдохнул опьяняющий запах. Через мгновение он тоже поднялся с кровати и неторопливо проследовал из комнаты.
Чжан Чэнлину всего лишь приснился кошмар. Когда Чжоу Цзышу пинком распахнул дверь и вошёл, он увидел разметавшегося мальчишку с крепко зажмуренными глазами. Взмокший от пота, тот бил по воздуху кулаками и ногами, бормоча что-то невнятное. Чжоу Цзышу потряс Чжан Чэнлина, но тот не проснулся. Тогда Чжоу Цзышу взял запястье мальчика и направил тонкий поток ци. Тело Чжан Чэнлина ещё раз дёрнулось, затем он резко сел, выкрикнул:
— Не убивайте её! — и уставился невидящими глазами в черноту.
Постепенно на лице мальчика, измученного жуткими видениями, появилось выражение лёгкого замешательства. Взгляд Чжан Чэнлина блуждал, пока не остановился на Чжоу Цзышу.
— Шифу…
Чжоу Цзышу погладил его по голове и немного надавил на плечи, укладывая обратно.
— Засыпай.
После этого он сел рядом, прислонился к спинке кровати и закрыл глаза, скрестив руки на груди, словно собирался до рассвета охранять сон Чжан Чэнлина.
Мальчик долго молчал, а затем слегка потянул рукав учителя и тихонько проговорил:
— Шифу, мне снился человек, закутанный в плащ с головы до пят… Он задавал отцу один и тот же вопрос: «Где эта штука?», приставив нож к горлу его второй жены. Это было так… так…
Чжоу Цзышу распахнул глаза, и тут же в приоткрытую дверь вошёл Вэнь Кэсин.
— Как выглядел тот человек? — спросил Вэнь Кэсин на редкость серьёзным тоном. — У него имелись примечательные черты?
Чжан Чэнлин ненадолго задумался, а потом разочарованно покачал головой:
— Во сне всё виделось очень смутно…
Чжоу Цзышу вспомнил, как настойчиво Скорбящий Призрак расспрашивал Чжан Чэнлина о человеке без пальца, и решил повторить вопрос:
— Ты случайно не обратил внимание, у того незнакомца в плаще был полный комплект пальцев на руках?
Чжан Чэнлин снова отрицательно мотнул головой и посмотрел на шифу печальным взором. Чжоу Цзышу вздохнул и ещё раз погладил парнишку по голове:
— Неважно. Спи.
Они так и оставались подле Чжан Чэнлина, один стоя, другой сидя, пока дыхание мальчика не стало размеренным и спокойным. Убедившись, что его ученик хорошо укрыт, Чжоу Цзышу встал и вышел из комнаты вместе с Вэнь Кэсином.
Оказавшись снаружи, Вэнь Кэсин с глубоким вздохом внезапно обнял Чжоу Цзышу со спины и уткнулся лицом в его плечо. Оба долго стояли, не говоря ни слова и совершенно не двигаясь, пока тихий голос Вэнь Кэсина не нарушил уютную тишину, возвращая их в действительность: