Увлечённость Вэнь Кэсина нельзя было не заметить. Не желая уступать, Чжоу Цзышу дождался протяжного исступленного женского крика из комнаты и отомстил, хорошенько сжав зад своего спутника. Затем он не спеша поднял руку, потёр пальцы, слегка подул на них, словно остужая, искоса посмотрел из-под ресниц и улыбнулся краешком губ.
Зрачки Вэнь Кэсина заполонил угольный мрак. Он притянул Чжоу Цзышу в свои объятия прежде, чем лёгкая улыбка успела исчезнуть, и припал к его губам в пылком поцелуе. Их уста и языки сплелись, но место и время накладывали ограничения: оба боялись сделать лишнее движение и не осмеливались издать ни звука, чтобы не выдать своего присутствия.
Самый первый поцелуй Вэнь Кэсина застиг Чжоу Цзышу врасплох, он не успел тогда среагировать. Во второй раз Чжоу Цзышу был ранен и чувствовал себя паршиво. Сейчас они наконец оказались на равных.
Один в прошлом был исключительным повесой, водил знакомства с бесчисленным множеством цветочных королев мужского пола и считал своим долгом посетить каждый весенний дом под небесами. Второй, живя в столице, никоим образом не был чужд падению нравов и распутным развлечениям, свойственным его социальному кругу. Короче говоря, оба не были новичками в плотских утехах. И когда дело дошло до поцелуя, ветер с востока ни в чём не уступал ветру западному.[382]
Время отбивало свой ход грохотом пульса в висках и рваными вдохами. Кипение страстей в комнате пошло на убыль, когда людям снаружи перестало хватать кислорода и загнанно дышащий Вэнь Кэсин отстранился от такого же задыхающегося Чжоу Цзышу.
Взяв Чжоу Цзышу за руку, Вэнь Кэсин снова приблизился, будто хотел испить дыхание, срывавшееся с чужих губ, и ласково улыбнулся. Он хотел сказать тысячу слов, но в силу обстоятельств хранил молчание.
Шум в комнате стих. В наступившем затишье до них отчетливо донеслась музыка с главного двора. Высокий женский голос пропел:
— «Помню, сливы цвели,Их цветы опадали в Сичжоу…Ветку сливы сломав,Посылаю на север тебе». [383]
Вэнь Кэсин штрих за штрихом вывел на ладони Чжоу Цзышу:
«Хочу, чтоб вечно вы со мною былиИ на меня обиду не таилиИз-за того, что я о вас скучаю». [384]
Чжоу Цзышу бесконечно долго смотрел на него своими бездонными глазами, а затем осторожно, мимолетно сжал пальцы Вэнь Кэсина, отвёл взгляд и отнял руку с еле различимым вздохом.
Из комнаты послышался глубокий мужской голос:
— Достаточно, можете идти.
Вскоре раздался звук шагов и сдвигающейся двери. Воспользовавшись шумом, Чжоу Цзышу лёгкой птицей вспорхнул на крышу, сдвинул черепицу и заглянул внутрь через узкую щель.
Вэнь Кэсин смотрел на свои пальцы, согретые кратким прикосновением. В один миг дуновение прохладного ночного ветра безжалостно рассеяло чужое тепло. Вэнь Кэсин не мог назвать чувство, волной прокатившееся в груди от этой утраты, но улыбка на его губах стала горькой.
Примечание к части
∾ Четыре книги и Пять канонов (四書五經) — основные тексты конфуцианского учения.
∾ Цзецзе (姐姐) — старшая сестра. Обращение к женщине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения.
∾ «Восточный ветер сокрушает западный ветер» (东风压倒西风) — характеризует ожесточенное столкновение.
∾ Вэнь Кэсин пишет строки другого стихотворения, подхватывая тему влюбленных на берегу реки из первой песни.
Том 3. Глава 57. Азартный игрок
Примечание к части
Дорогие читатели,
в прошлой главе появился новый персонаж — глава (Ядовитых) скорпионов.
Для того, чтобы не перегружать текст скорпионами, особенно в случаях, когда глава скорпионов взаимодействует со своими скорпионами (вот, видите, что получается), мы решили использовать транскрипцию его прозвания / титула.
В новелле персонаж зовётся Да-Се 大蝎 (dà xiē) — старший / главный скорпион,
не Се Ван 蝎王 (xiē wáng) — князь / владыка скорпионов.
Почему мы не стали использовать привычное «Се Ван»? Потому что это не Се Ван ;)
По мнению Чжоу Цзышу, он двигался беззвучно, и совершенно не ожидал, что человек внизу вскинет голову, без тени смущения посмотрит ему прямо в глаза и улыбнётся. Похоже, тот давно заметил тайного соглядатая.
Застигнутый врасплох, Чжоу Цзышу сначала замер, а после решил, что дальнейшее пребывание на крыше будет совсем уж дурным тоном. Он спрыгнул с кровли на землю, тихо постучал в окно и довольно громко произнёс:
— Приветствуем хозяина дома! Прошу простить этих гостей за прибытие без приглашения.
Рама распахнулась. В окне показался молодой человек с чашкой чая в руке, облачённый в белый халат.[385] Какое-то время его глаза изучали лицо Чжоу Цзышу, после чего переместились на стоявшего рядом Вэнь Кэсина.
— Если господа желали насладиться представлением, они могли просто постучать в дверь и войти. К чему такая скрытность? — губы мужчины растянулись в лукавой улыбке.
Голос хозяина покоев звучал негромко, воздушно, подобно шелесту шёлковой ткани. Он словно опасался говорить громче, чтобы не испугать кого-то в поздний час. Утончённое лицо благородного учёного, узкие монолидные глаза,[386] нос с округлым кончиком и изящными крыльями ноздрей[387] — на первый взгляд мужчина производил впечатление интеллигентного и глубоко порядочного человека. Глядя на него, было сложно предположить, что он и есть тот самый Да-Се, глава Ядовитых скорпионов, волк в овечьей шкуре,[388] чьей безнравственности хватит на восемь жизней вперёд.
Толстокожий Чжоу Цзышу ответил без малейшего признака смущения:
— Покорно благодарим за великодушие, однако это вовсе не обязательно. По правде говоря, мы пришли сюда, чтобы попросить об одолжении.
Да-Се окинул ночных гостей задумчивым взглядом:
— Обычно люди ищут меня в двух случаях. Либо с целью нанять моих деток для убийств и поджогов, либо с целью выяснить, кто их нанял. Судя по вашим навыкам и возможностям, полагаю, господа относятся ко вторым?
— Что верно, то верно, — согласился Чжоу Цзышу.
Глава скорпионов отставил чай в сторону, скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на ночного гостя:
— Что вы можете предложить взамен?
— Вам нужно лишь назвать цену, — без колебаний и самонадеянно кичливо, словно у него за плечами имелось целое состояние, заявил Чжоу Цзышу.
Да-Се на его показную щедрость скривился в усмешке. По его опыту, люди, демонстрировавшие подобную чванливость, либо думали, что в целом мире, включая небеса и землю, нет ничего, что им не под силу приобрести за гору серебра или золота, либо… они не собирались заключать честную сделку. Назови цену, возмутительную настолько, насколько пожелаешь, а я не буду торговаться, не буду пытаться сбить её — я просто не заплачý.
— Согласишься на сделку, даже если ценой будет ночь в моей постели? — медленно протянул Да-Се.
Чжоу Цзышу придирчиво посмотрел на его лицо, затем скользнул взглядом по груди, талии и бёдрам, после чего неохотно согласился:
— Разумеется.
Вэнь Кэсин, который до этого момента стоял молча и с большим удовольствием следил за беседой, немедленно запротестовал:
— Ни в коем случае! Мы уже целую вечность делим одно одеяло, но ты до сих пор ни на что не согласился. Ещё и так легко!
— У тебя есть ответы на мои вопросы? — поинтересовался Чжоу Цзышу.
Вэнь Кэсин поперхнулся воздухом.
Да-Се, напротив, довольно рассмеялся и облизнул губы. Его взгляд злорадно метался от одного мужчины к другому. Потом он достал из кармана небольшую трубку, пару раз встряхнул её и вынул две игральные кости. Держа кубики на ладони, он беззаботно предложил:
— Как насчёт этого? Выиграете партию — я отвечу на один вопрос. Проиграете, и…
— Теперь я понял, почему этот парень так жаден до денег и не брезгует грязными делами! — громко зашептал Вэнь Кэсин, повернувшись к Чжоу Цзышу. — С такой зависимостью от азартных игр неважно, насколько велико состояние, оно всё равно уплывёт сквозь пальцы! Ты слышал поговорку «одно сердце обратилось к азартным играм; два глаза горят красным огнём; три ежедневных приёма пищи теряют вкус; четыре конечности лишаются сил; пять обязанностей отвергаются; шесть родственников игнорируются; семь отверстий источают ярость; восемь направлений слышат крик о займе»...[389]
Чжоу Цзышу наступил ему на ногу. Глава скорпионов просто улыбнулся Вэнь Кэсину:
— В ваших словах есть смысл. Но, если подумать, что есть сама жизнь, как не игра с высокими ставками? Так много людей хотят моей смерти: они выиграют, если я умру. Но если я останусь жив, то каждую секунду бодрствования они проведут как на иголках, терзаясь неведением, в какой момент жнец явится по их души. Не кажется ли вам, что проживать жизнь в мире и покое слишком уж скучно?
Чжоу Цзышу решительно пресёк глубокую дискуссию о смысле жизни:
— Так что будет, если мы проиграем?
Да-Се взглянул на него из-под ресниц и неторопливо пояснил:
— Не стоит беспокоиться. Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваши жизни. В случае проигрыша — устроите для меня небольшое представление. Нужно будет показать, как вы ублажаете друг друга перед верным зрителем в моём лице, пока я не удовлетворюсь зрелищем. Советую хорошенько подумать и не брать на себя слишком много. Если проиграете подчистую, выплатить долг будет не так уж просто.
Не раздумывая дважды, Чжоу Цзышу немедля отрезал:
— Увидимся в другой раз.
В то же время Вэнь Кэсин, выглядя так, будто ему не терпелось проиграть, воскликнул:
— На мой взгляд, превосходная ставка!
Чжоу Цзышу предпочёл сделать вид, что не знает этого человека, и с равнодушным видом пошёл прочь.