С магией же всё продвигалось значительно хуже. Я словно упёрся в какую-то стену и не мог преодолеть её. Мне всё никак не поддавалось управление более чем четырьмя нитями силы одной стихии или тремя, но разных. Как только я пытался добавить ещё одну нить к уже имеющимся, моя концентрация начинала таять, словно снег под палящим солнцем и я начинал упускать контроль уже даже над теми нитями, что удерживал до этого. В этот момент я себя ощущал так, будто стараюсь одновременно смотреть и направо и налево. Всё-таки, в который раз убеждаюсь, без человека который мог бы объяснить, что и как лучше делать, пытаться самому постигнуть секреты магии крайне сложно. Единственный прогресс у меня наметился в использовании магии вместе с мечом. При должной концентрации, я смог, медленно выполняя базовые упражнения с мечом, выстроить светляка. Ситуация тут, была похожа на ту, с которой я столкнулся, пытаясь освоить пятую нить силы. Удержать внимание на движениях и заглянуть вглубь себя, чтобы прикоснуться к источнику, было крайне тяжело. Но тут, в отличие от ситуации с нитями, учитель мне был не нужен, что делать я знал и так. По сути, всё, что мне было необходимо это отрабатывать этот навык до автоматизма. Когда выстаивание заклинания и взмах меча будут выходить слитно. Хоть сейчас я и умел уже выстраивать молнию буквально за мгновения, почти не задумываясь об этом, но этого было недостаточно. Чтобы её применить мне приходилось замирать на доли секунды, что в условиях боя могло оказаться для меня фатальным.
Был небольшой прогресс и в моих попытках создать четыре заклинания одновременно. Теперь, хоть и делая всё очень медленно, я практически мог создать четыре молнии разом. Только на самой последней стадии узора, я терял над ними контроль. Ещё немного времени, и я смогу повторить то, что сделал, будучи на грани безумия.
Немаловажным для этого времени событием можно назвать и то, что я наконец-то выпросил у Борина рунный артефакт. Делом это, к моему большому сожалению, оказалось не простым. Этот артефакт у него был единственный и являлся какой-то семейной реликвией, так что, когда он услышал мою просьбу дать мне этот артефакт, чтобы я мог его изучить, он сразу, даже не раздумывая, отказал мне. На вопрос, не может ли он сам изготовить мне что-нибудь из артефактов на основе рунной магии, тот ответил, что талант наделять руны силой крайне редок среди гномов. В лучшем случае один на десяток тысяч. Соответственно, шанс встретить такого гнома за пределами гор практически равен нулю. Их банально не выпускают оттуда. Бывали, конечно, случаи, что заклинатели рун всё-таки покидали пределы гномьих цитаделей, но тогда их обеспечивали такой охраной, что позавидовал бы даже император с королём. Понятное дело Борин, которого мне довольно просто позволили забрать к себе просто не может быть одним из них.
В итоге уговорить его, дать осмотреть артефакт, мне удалось, только подкупив гнома. Зайдя в очередной раз в кузницу, я застал разговор его с подчинёнными о том, что после жара кузни и трудов праведных, хочется пропустить кружечку пива пред сном. А в этом захолустье не то, что трактира, а просто места, где честному гному посидеть можно, не наблюдается. В итоге я с ним условился, что если он мне даст свой артефакт, то я поставлю недалеко от поместья трактир и даже переманю к себе из города пивовара. Гном, конечно, поначалу не соглашался на такую сделку и напирал на то, что семейные реликвии это не предмет для торга. Но то, как изменился его голос при упоминании пивовара, дал мне понять, что я на верном пути. Сыграло ещё большую роль то, что я не просил отдать мне артефакт, а хотел просто осмотреть его. В итоге гном сдался и согласился на мою сделку. Правда, после того как мы пожали руки в знак заключения сделки, я предупредил его, что если его посещения трактира будут в ущерб делу, то я поставлю у дверей дружинников с наказом ни в коем случае не пускать гнома. Борин было начал возмущаться, что, мол, это противоречит условиям сделки, но я парировал тем, что сделка была на строительство трактира с пивоварней, а не на то, что он сможет там сидеть целыми сутками. После этих слов, Борин пробурчав, что он так и знал, что с этими людьми нельзя ни о чём договариваться, протянул мне артефакт.