— Линда... — проговорил он.
— Да, дорогой? — Поспешно убрав с самого удобного кресла журнал, она помогла его негнущимся ногам сесть.
— Мне надо что-то тебе сказать, Линда.
Она продолжала поливать папоротники, но рука её дрогнула настолько, что несколько капель пронеслось мимо цели.
— Что такое? Новое дело?
— Нет, это... Тебе надо кое-что знать обо мне, дорогая.
— Как долго всё длится? Три с половиной года? И я всё ещё что-то не знаю?
— Боюсь, что да.
— Плохое?
— Плохое.
— Хуже, чем курение в ванной?
Он засмеялся, но в итоге порвал рот.
— Чуть хуже. Понимаешь, Линда, я... я живу под проклятием.
Вода плеснула на пол. Затем Линда заставила себя твёрдой рукой поставить банку, взять тряпку и всё вытерель. Только покончив с этим, она крайне легкомысленно произнесла:
— Хорошенькое дельце. Я тут стираю руки в кровь, чтобы создать для тебя уют...
— Ты знаешь, что я не это имею в виду.
— Знаю. Это просто... Ну, забавный способ высказаться. Расскажи мне, в чём дело.
— Это никак не связано с тобой...
Линда подошла к креслу и положила руку ему на плечо.
— Разве это справедливо? — яростно потребовала она. — Если с тобой что-то происходит, Гилберт Айлс, это связано со мной. Ты — это я; разве ты не понимаешь?
— Моё проклятие — не твоё проклятие. Видишь ли, Линда, это... Я знаю, в это сложно поверить, но... ну, я вынужден ежедневно грешить.
Линда уставилась на него. Лицо её выражало нечто среднее между смехом и слезами.
— Ты имеешь в виду... Ох, дорого, ты имеешь в виду, тебе меня недостаточно?
Он взял её руку.
— Ерунда. Ты — всё, что мне нужно.
— Тогда это... Знаю, ты в последнее время много пьёшь, но я думала... ты же не имеешь в виду, что... подсел, нет же?
— Совсем нет. Это не какой-то конкретный грех. Просто грех. Я же говорил тебе. Это проклятие.
Линда отнеслась к этому всерьёз.
— Ты же выпил весь томатный сок и кофе?
— Да.
— Тогда, думаю, тебе лучше рассказать мне всё с самого начала. — Она удобно скользнула к нему на колени и прижала ухо к его ноющим губам.
— Всё началось, — проговорил он, — в тот вечер, когда я праздновал дело Шалгрина. Так случилось, что я встретил...
— Но это ужасно, — сказала она, когда он закончил. — Это страшно. Только подумать, что любые глупейшие желания могут исполниться, исполнятся... Бог мой! Чего я только не желала в старших классах... Следовало быть осторожнее.
— Тогда ты веришь мне?
— Конечно.
— Я едва ли смел ожидать... Вот почему я не говорил тебе раньше. Это так фантастично.
— Но ты сказал мне, — только и ответила она, наклонившись его поцеловать. — Нет, я поврежу твои бедные губы.
— Но что мне делать? Я не могу так продолжать. Во-первых, я никогда не знаю, что считается грехом, а что нет. Но хуже то, что я... Боюсь, я не люблю грешить. Когда знаю это, когда думаю: “Это грех”. Тут нужно быть особенным человеком, а я не такой. И что же нам делать?
— Мм-м-м, — задумчиво произнесла Линда. — Я знаю одно. Стану всё время желать, чтобы твоё проклятие было снять, и, быть может, когда-нибудь поблизости окажется один из моих желобесов.
— Один шанс на тысячу, так говорил тот человечек.
— А потом... — Линда колебалась. — Есть другой путь.
— Который упустил мой блестящий юридический ум?
— Не думаю, что ты именно упустил его из виду, но, может быть, из-за меня... Даже не знаю, как это сказать, Гил; но если есть какой-нибудь вид греха, который ты переносишь легче остальных... может быть, такой, который бы тебя развлекал, и ты мог бы этим спастись... Я имею в виду, в конце концов, то, что люди обычно зовут “грехом”, совсем не он, и ты не должен позволять мне стоять на пути...
— Линда, дорогая, ты пытаешься предложить...
Она сделала глубокий вдох.
— Я скорее поделю тебя с этой мисс Крампиг, чем потеряю совсем, — выпалила она почти что в одно слово. — Вот. Я сказала это.
— Я не могу, — прямо и честно произнёс он.
Её пальцы нежно перенесли поцелуй с её рта на его опухшие губы.
— Я рада. Потому что, — с прежней честностью проговорила она, — я не совсем уверена, действительно я имела это в виду или нет. Но у меня есть ещё одна идея.
— Да?
— Садись в машину. Мы поедем на пляж, отыщем твоего бородатого волшебника и побьём магию магией.
Бармен на пляже сказал:
— Неа, его не было здесь с того вечера, когда с ним были вы, и для меня это распрекрасно. Каждый раз, когда он выхватывал сигарету из воздуха, какой-нибудь пьяный думал, что у нас тут есть какой-нибудь дурацкий прибор, и злился до чёртиков, что не может тоже схватить курево. Скажите, мистер: как он проделал этот трюк?
— Он был магом, — проговорил Гилберт Айлс. — Вы знаете, где он жил?
— Сдаётся мне, где-то вниз по берегу, вроде “Мар-Виста”. Ещё по одной?
— Нет, спасибо. Пей, дорогая.
Клерк в “Мар-Виста” сказал:
— Маленький человечек с бахромчатой бородой? Зарегистрировался как “О.З. Мандерс”. Уехал отсюда дней десять назад.
— Оставил какой-нибудь адрес для пересылки писем?
— Нет. Он уехал в большой спешке. Получил телеграмму, и — вш-ш-ш! — его нет.
— Телеграмму? Вы не знаете, что...
— Я только заметил, что она была из Дарджилинга. Это же в Индии, да?
Клерк в туристическом агентстве сказал:
— Маленький человечек с забавной бородой? Да, он здесь был. Я объяснил ему, что в нынешние времена нельзя гарантировать срочный заказ отеля — ему придётся рискнуть. Так что он разозлился и ушёл.
— Спасибо. — Гилберт Айлс хотел было удалиться, но Линда удержала его.
— Прошу прощения, — сказала она, — но как именно он ушёл?
Клерк запнулся.
— Я... я не знаю. Следует ли мне?
— Прошу вас. Мы понимаем. Он просто исчез — пуф! — с дымом и всем таким?
— Я человек непьющий, — проговорил клерк. — Но вы, пожалуй, поймёте, мадам. Уверяю вас, он вытащил из нагрудного кармана носовой платок, расстелил его на полу, и тот вырос до размеров ковра. Потом он произнёс какое-то странное слово, и, клянусь, я видел, как носовой платок вылетел за дверь, неся его на себе. Но если вы когда-нибудь скажете про это моим нанимателям...
— Так вот оно что, — заметила Линда. — Ты говорил, что твой человечек болтал что-то про Дарджилинг, и теперь ему пришлось туда вернуться. Мы никакой помощи от него не получим.
— Надеюсь, — сказал Гилберт, — он не доставит особых проблем береговым зенитным батареям. Что будет с наблюдателем, сообщившим о ковре-самолёте? Но что теперь можем сделать мы?
Линда высоко и решительно вскинула головку.
— Мы вызовем твоего демона и обсудим это с ним. Если моему мужу приходится каждвй день совершать грех, то я хочу знать, какой именно.
Они проехали несколько миль туда-сюда вдоль пляжа. При дневном свете нелегко было отыскать подходящее тихое место для вызова демонов.
— Люди, — вздохнула наконец Линда. — Они кишат...
— Поедем домой?
— Но здесь, на пляже, так хорошо — я так рада провести с тобой день, даже если тебе для это пришлось стать проклятым и избитым. Знаю! Мы можем вызвать его в отеле.
Они вернулись в “Мар-Висту”. Было что-то уместное в том, чтобы вызвать демона в бывшем жилище волшебника. Клерк был озадачен их возвращением и с подозрением взглянул на избитое лицо Айлса.
— Уверена, — прошептала Линда, — он думает, что я купила это обручальное кольцо в магазине “всё за пять центов”. Надеюсь на это.
Когда они остались одни в серой и скудно обставленной комнате, Гилберт Айлс произнёс:
— Срибердеджибит!
Мерцающая фигура сидела на комоде.
Линда слегка ахнула. Айлс взял её за руку.
— Боишься, дорогая?
— Бог мой, нет! — Её голос отважно старался не дрожать. — Он... он всё время разного размера, да?