— Но, мистер Партридж!.. — смеялась она.
Этот смех был уже слишком. Нельзя смеяться над Великим Харрисоном Партриджем, путешественником во времени и совершенным убийцей. Его план вовсе не предусматривал того, что последовало потом. Но что-то, выходящее за рамки любых планов, заставило его опуститься на колени, охватило его руками маленькое тело Фейт и выдавило с его непривычных губ бурные, бессвязные, страстные слова.
Он видел, как ее глаза наполняются страхом. Видел, как ее рука инстинктивно поднялась для самообороны, и выхватил из нее нож. И тут его глаза заблестели при виде ножа. Маленький, до смешного крохотный. Такой не вонзишь в спину мужчине. Но он был острым... Горло, артерия на запястье... Его мышцы на мгновение расслабились. И в этот момент потери бдительности Фейт вырвалась на свободу. Она не оглядывалась. Он услышал стук ее шагов вниз по лестнице, и на какое-то время Великий Харрисон Партридж исчез, а мистер Партридж испытывал лишь страх. Если он вызвал в ней ненависть, если она не подтвердит его алиби... Страх вскоре ушел. Он знал, что никакая вражда не заставит Фейт сказать ничего, кроме правды. Она была честной. А враждебность исчезнет, когда она постигнет, что за человек ее избрал.
Дверь Фейт открыл не дворецкий. Это был полисмен в форме, сказавший:
— Что вам тут надо?
— Мне надо видеть Саймона... мистера Аша, — выпалила она.
Выражение лица полицейского изменилось.
— Пошли, — и он поманил ее в длинный коридор.
Фейт последовала за ним, возможно, не столь смутившись подобным приемом, как это было бы в другое время. Если кроткий и забитый мистер Партридж может вдруг обратиться хищным волком, то возможно все. Тогда и почтенный мистер Харрисон может нажить неприятности с полицией. Но ей надо видеть Саймона. Ей надо, чтобы ее успокоили, утешили...
— Меня зовут Джексон, — сказал высокий человек в штатском. — Присядете? Сигарету? — Она нервно отмахнулась от пачки. — Хинкль говорит, вы хотели поговорить с мистером Ашем?
— Да, я...
— Вы мисс Престон? Его невеста?
— Да. — Ее глаза расширились. Но как вы... Ох, с Саймоном что-то стряслось?
Молодой детектив выглядел несчастным.
— Боюсь, что да. Хотя в данный момент он цел и невредим. Понимаете, он... Да черт возьми, я не могу изящно сообщать такие новости.
Вмешался полицейский.
— Его забрали, мисс. Понимаете, похоже, он пришил босса.
Фейт не упала в обморок, но несколько минут мир вокруг нее колыхался. Она едва ли слышала объяснения лейтенанта Джексона или видела утешительную записку, оставленную Саймоном. Она просто крепко держалась за стул, пока контуры не вещей не приобрели свою обычную резкость, и она сглотнула.
— Саймон невиновен, — твердо сказала она.
— Надеюсь, что так, — по-видимому, искренне ответил Джексон. — Мне не нравится обвинять в убийстве столь порядочного на вид человека, как ваш жених. Но, боюсь, дело слишком ясное. Если он невиновен, то мог бы рассказать нам более убедительную историю, чем у него. Убийцы, поворачивающие выключатель и исчезающие в никуда, едва ли убедят большинство присяжных.
Фейт встала. Мир снова был четок, а один факт — ясен.
— Саймон невиновен, — повторила она. — И я это докажу. Не расскажете, где я могу найти сыщика?
Полицейский расхохотался. Джексон открыл рот, но засомневался. Угрожающий хохот перешел в широкую ухмылку.
— Понимаете, мисс Престон, город платит мне зарплату, полагая, что я сыщик. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Вам нужен более свободный вариант, которому не будут препятствовать такие соображения, как официальная точка зрения или даже обстоятельства дела. Что ж, это ваше право.
— Спасибо. И как мне его найти?
— Работа агента по трудоустройству не совсем для меня. Но я не хочу видеть, как вы свяжетесь с какой-нибудь мутной ищейкой, и порекомендую вам человека, с которым — или против которого — я работал раз пять или шесть. И, думаю, это дело как раз достаточно невозможное, чтобы обратиться к нему. Он любит безнадежные дела.
— Безнадежные? — Это звучало мрачно.
— И, честно говоря, должен добавить, что они не всегда остаются такими безнадежными, когда он их решит. Его зовут О'Брин — Фергюс О'Брин.
В тот вечер мистер Партридж обедал вне дома. Он не мог вновь подвергать себя острому язычку Агаты. Позже он сможет удобно ее где-нибудь разместить и по мере возможности избегать. Пообедав, он обошел бары на Стрипе и играл в приятную игру “если бы они только знали, кто сидит перед ними”. Он чувствовал себя Гарун-аль-Рашидом, и ему нравилось это теплое чувство.