— Видишь ли, дорогая... — пытался выговорить Айлс опухшими губами.
Линда улыбнулась.
— Не пытайся, дорогой. Извини, что просила. Расскажешь после завтрака — или вообще не расскажешь, если не хочешь. Всё будет готово, как только придёшь.
Всякая идеальная жена — идеальный диагност. На завтрак Линда прописала яйца всмятку, томатный сок, полный кофейник чёрного кофе, утреннюю газету — в девственном и нетронутом состоянии — и одиночество. Она накрыла на стол, но больше не заговаривала и даже не приближалась.
После пятой чашки кофе и третьей сигареты Гилберт Айлс направился на поиски жены. Он отыскал её на веранде, поливающую папоротники. На ней был яркий джемпер с принтом, а в волосах светилось солнце.
— Линда... — проговорил он.
— Да, дорогой? — Поспешно убрав с самого удобного кресла журнал, она помогла его негнущимся ногам сесть.
— Мне надо что-то тебе сказать, Линда.
Она продолжала поливать папоротники, но рука её дрогнула настолько, что несколько капель пронеслось мимо цели.
— Что такое? Новое дело?
— Нет, это... Тебе надо кое-что знать обо мне, дорогая.
— Как долго всё длится? Три с половиной года? И я всё ещё что-то не знаю?
— Боюсь, что да.
— Плохое?
— Плохое.
— Хуже, чем курение в ванной?
Он засмеялся, но в итоге порвал рот.
— Чуть хуже. Понимаешь, Линда, я... я живу под проклятием.
Вода плеснула на пол. Затем Линда заставила себя твёрдой рукой поставить банку, взять тряпку и всё вытерель. Только покончив с этим, она крайне легкомысленно произнесла:
— Хорошенькое дельце. Я тут стираю руки в кровь, чтобы создать для тебя уют...
— Ты знаешь, что я не это имею в виду.
— Знаю. Это просто... Ну, забавный способ высказаться. Расскажи мне, в чём дело.
— Это никак не связано с тобой...
Линда подошла к креслу и положила руку ему на плечо.
— Разве это справедливо? — яростно потребовала она. — Если с тобой что-то происходит, Гилберт Айлс, это связано со мной. Ты — это я; разве ты не понимаешь?
— Моё проклятие — не твоё проклятие. Видишь ли, Линда, это... Я знаю, в это сложно поверить, но... ну, я вынужден ежедневно грешить.
Линда уставилась на него. Лицо её выражало нечто среднее между смехом и слезами.
— Ты имеешь в виду... Ох, дорого, ты имеешь в виду, тебе меня недостаточно?
Он взял её руку.
— Ерунда. Ты — всё, что мне нужно.
— Тогда это... Знаю, ты в последнее время много пьёшь, но я думала... ты же не имеешь в виду, что... подсел, нет же?
— Совсем нет. Это не какой-то конкретный грех. Просто грех. Я же говорил тебе. Это проклятие.
Линда отнеслась к этому всерьёз.
— Ты же выпил весь томатный сок и кофе?
— Да.
— Тогда, думаю, тебе лучше рассказать мне всё с самого начала. — Она удобно скользнула к нему на колени и прижала ухо к его ноющим губам.
— Всё началось, — проговорил он, — в тот вечер, когда я праздновал дело Шалгрина. Так случилось, что я встретил...
— Но это ужасно, — сказала она, когда он закончил. — Это страшно. Только подумать, что любые глупейшие желания могут исполниться, исполнятся... Бог мой! Чего я только не желала в старших классах... Следовало быть осторожнее.
— Тогда ты веришь мне?
— Конечно.
— Я едва ли смел ожидать... Вот почему я не говорил тебе раньше. Это так фантастично.
— Но ты сказал мне, — только и ответила она, наклонившись его поцеловать. — Нет, я поврежу твои бедные губы.
— Но что мне делать? Я не могу так продолжать. Во-первых, я никогда не знаю, что считается грехом, а что нет. Но хуже то, что я... Боюсь, я не люблю грешить. Когда знаю это, когда думаю: “Это грех”. Тут нужно быть особенным человеком, а я не такой. И что же нам делать?
— Мм-м-м, — задумчиво произнесла Линда. — Я знаю одно. Стану всё время желать, чтобы твоё проклятие было снять, и, быть может, когда-нибудь поблизости окажется один из моих желобесов.
— Один шанс на тысячу, так говорил тот человечек.
— А потом... — Линда колебалась. — Есть другой путь.
— Который упустил мой блестящий юридический ум?
— Не думаю, что ты именно упустил его из виду, но, может быть, из-за меня... Даже не знаю, как это сказать, Гил; но если есть какой-нибудь вид греха, который ты переносишь легче остальных... может быть, такой, который бы тебя развлекал, и ты мог бы этим спастись... Я имею в виду, в конце концов, то, что люди обычно зовут “грехом”, совсем не он, и ты не должен позволять мне стоять на пути...
— Линда, дорогая, ты пытаешься предложить...
Она сделала глубокий вдох.
— Я скорее поделю тебя с этой мисс Крампиг, чем потеряю совсем, — выпалила она почти что в одно слово. — Вот. Я сказала это.