В течение двадцати минут они рассыпали корм по кормушкам. Что Марш чувствовал? У него было чувство, что он делает что-то полезное, нужное. Мужчина явно видел эту пользу. В то время как, работая на семейном предприятии, он этого не ощущал. И сейчас до него дошло: именно это его и тяготило. Аудит и финансовый анализ, конечно, дела нужные, интересные. Но... Все-таки это не то. Люди без этого смогут прожить, а вот без еды и одежды... В первые за долгое время Марш получил истинное удовлетворение от своего труда. Это было так... Ему было трудно описать, но здесь, в глуши, среди отары блеющих овец, в компании невозможной девицы он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. «Все-таки отец прав. Йоркшир очень красивое место.» В этот момент мужчина наконец понял почему отец хотел купить эту ферму. Но еще он отлично понимал, что Хай ни за какие деньги ее не продаст. И понимал почему: разве можно продать счастье? Свою нужность? Цифры, компьютеры, документы... Этим были наполнены все дни Марша, но они все тяготили, утомляли... «Хай была права: если ты действительно счастлив – ты в этом не сомневаешься.»
Девушка рассыпала корм и наблюдала за выражением лица своего помощника. К концу работы его лицо было таким восторженным, а улыбка такая широкая, что Хай сама рассмеялась.
– Вы чего?
– Знаете, такое ощущение... Как будто вы только что открыли для себя какую–то истину, и она настолько вас впечатлила и порадовала... А главное – удивила.
– А, ведь, это так и есть. Я только сейчас понял, почему отец так хочет эту ферму.
Она сузила глаза:
– Вы же понимаете, что ЭТОЙ фермы ему не видать, как своих ушей?
– Не беспокойтесь. Я не буду вас осаждать. Я говорю о другом: я понимаю, почему вы не хотите отсюда уезжать. Это ощущение, что ты приносишь пользу, что ты делаешь что-то нужное!
– А вы разве делаете ненужные вещи? Думаю, если бы это было не нужно – семейного дела не получилось бы...
– Просто... Без аудита и финансового анализа человечество проживет. Жило же столько лет...
Девушка понимающе кивнула.
– Результат труда. Вы его не видите, не видите смысла...
– Именно. Знаете, Хай, не познакомься мы в такой ситуации...
– Конфликт интересов?
Он поморщился:
– Что-то в роде того... Я думаю, я бы не счел вас язвой.
– Спасибо и на этом.
– А еще я хотел бы извиниться за свое поведение утром.
Девушка пожала плечами:
– У нас здесь особенно не церемонятся, так что я вполне могу за себя постоять.
Марш улыбнулся:
– Можете...
Хай составила ведра на место, подмела рассыпавшийся корм и огляделась. «Кажется, все нормально.»
– У вас еще есть дела на ферме?
– Да, надевайте свой дождевик и пойдем в птичник.
– Кормить птиц?
– Нет, собирать яйца. Это тоже довольно увлекательное занятие. Во всяком случае, вам должно понравиться.
Они обошли овчарню. Ливень был такой сильный, что ноги утопали в грязи по самую щиколотку и это с учетом того, что резиновые сапоги были на высокой подошве. На улице было темно. Хай шла с фонариком, а Марш следом за ней.
– Вы там еще не потерялись!?
– Пока нет! Но буду благодарен, если вы будете идти медленнее! Такой дождь! Я почти ничего не вижу! – Девушка замедлила ход. – Как вы можете так быстро перемещаться по такой земле?
Они вошли в птичник.
– О! Ну, это годы тренировок. Вы забыли? Я выросла здесь!
Девушка зашла за перегородку, а оттуда вышла с двумя небольшими корзинами.
– Вы только ей не слишком-то размахивайте, а то яйца побьются.
– Ну, уж не настолько я не приспособлен к жизни. Я знаю, как готовится омлет.
Девушка улыбнулась:
– Точно?
– Я даже больше вам скажу: я готовлю себе сам.
– И что же вы готовите?
– Правда сложные блюда готовит либо моя экономка, которая приходит дважды в неделю, либо Жано. – Когда Хай недоуменно посмотрела на него, Марш пояснил: – Это повар. Он работает у родителей.
– Вы так и не ответили на вопрос.
– Хм... Спагетти, пицца, лазанья...
– Ну, это все из одной песни.
– Хорошо. Жареная картошка и жареное мясо. Запеченная рыба. Суп из брокколи.
– Рыба? – Хай очень любила рыбу. Но в деревню редко привозили живую рыбу, еще реже привозили форель или тунец. По этой причине два раза в месяц Хай ездила в Лидс.
– А что не так?
Девушка покачала головой:
– Я очень люблю рыбу, но тут у нас редко привозят что-то стоящее, только то, что ловим сами. При старике Олсоппе был пруд, там водилась форель. Потом никто за ним не присматривал, да и вообще его забросили. Джон предлагал восстановить все. Но это уже весной, может быть даже летом, если весна будет как эта осень.
– А кто такой Джон?
– Вы завтра познакомитесь. Если, конечно, не будете спать до обеда. Он придет часов в семь утра.
– Семь утра!?
Хай пожала плечами:
– Может быть раньше, как получится. У него тоже большая ферма, даже не знаю больше, чем наша или нет: овчарен у него всего пять, зато конюшни большие, их несколько и еще скот. В общем, он как управится – сразу к нам. Так что, думаю, часам к семи Джон точно будет здесь.
Марш только удивленно моргал глазами. «К семи часам управится... Да нет же! К семи часам он придет сюда! А это еще километров пять пешком!»
– А во сколько же вы встаете?
– Рано.
– Когда?
– Ну, часа в четыре. Зимой позже – в пять, половину шестого. – Он покачал головой, а девушка улыбнулась: – Не волнуйтесь, я будить вас не стану.
– Да вот и не знаю, я, может быть, и хочу проснуться, но вот только не уверен, что вы сможете меня разбудить в такую рань. Хотя, в восемь я встаю без будильника.
– В восемь... Нет, если здесь просыпаться в восемь – можно остаться без завтрака. Так что я вас разбужу.
– В четыре?
– Могу и в четыре – мне то что? – Девушка заглянула в свою корзину и прикинула сколько у нее яиц: «Десятка два будет.» – Сколько у вас?
– Сколько чего?
– Сколько яиц вы собрали?
– Ах, яиц. Даже не знаю. Я не считал.
– Дайте, я посмотрю. – Она заглянула в его корзину. – Ну, тут будет штук восемнадцать. Где-то около двух десятков. – Хай повернулась к курам: – Девочки, вы отлично поработали!
Марш рассмеялся:
– Вы со всеми животными разговариваете?
– А как же! Им тоже нужно общение!
– Я не обратил внимание на ваше общение с собакой и котом...
– Кошкой.
– Да... кошкой. Так вот, я не обратил на это внимания, потому что все с домашними любимцами общаются, но в овчарне вы что-то приговаривали, обращались к конкретным овцам. Вы их различаете?
– Если не различу я – это сделает порядковый номер на ухе.
Он кивнул:
– Но мне показалось, вы бы различили их и без него.
– В своей овчарне – да. А вот в остальных... С теми я редко имею дело. Они меня тоже почти не знают. Так поверхностно. Зато своих «нянек» очень любят. Как и мои меня. Животным нужно общение.
Хай прошла в глубину птичника и скрылась за перегородкой:
– Вы где!?
– Я тут!
– Мне подойти?
– Ну, если вы вознамерились взять эти яйца с собой – нет!
Марш прошел следом: в небольшой комнате на стеллажах стояли несколько больших поддонов с яйцами.
– Вы их все съедаете?
– Нет, я выплачиваю рабочим премию яйцами.
– Что серьезно!?
Девушка рассмеялась:
– Видели бы вы сейчас свои глаза! Часть, конечно уходит на еду. На продажу тут особенно не поставишь. Поэтому оставшиеся у меня действительно скупают рабочие. Не будь мы... Не будь я одна... В общем, если бы была большая семья – все, конечно бы уходило. Там выпечка, хлеб, да и так. Но так как я теперь одна...
– А вы не думали продавать их?
– Где? У всех, у кого есть ферма – свои птичники. А у рабочих... Большинство рабочих покупают у своих хозяев, или имеют свои небольшие курятники.