Марш переоделся и побрился. Теперь пусть и в одежде с чужого плеча, но он себя чувствовал более комфортно.
– Джон. – «Почему складывается впечатление, что если Сэм произнесет хотя бы «привет, Джон» у бедняги язык отвалится?»
– Здравствуй, Пейн! – Молодой человек улыбнулся: «Я же обещал Хай вести себя прилично, тем более, что в доме гости.»
– А где Марш? – «Подружка разволновалась? Похоже, ей этот парень нравится. Жаль, что он не из местных.»
– Он пошел переодеться. – Джон, не отрываясь, смотрел в глаза Сэму. Тот ему еще в детстве не нравился. «А теперь... Особенно, когда Хай начала с ним «встречаться»...» Джон поморщился про себя. «И ладно бы он был мягкотелым занудой, это куда ни шло, но этот мягкотелый зануда еще пытается контролировать и воспитывать Хай!»
– Что ты здесь делаешь, Джон?
Девушка уже хотела...
– То же, что и ты, Пейн, навещаю Хай. Пришел к ней попить чаю, узнать, как она, не надо ли помочь... Но раз ты здесь... Может быть, ты поможешь ей корма перенести на чердак? – «Слизняк, ты боишься зайти в овчарню еще с детства...»
– Джон, я же сказала: Марш и ребята мне помогут, да и у Роберта на ферме дел хватает. Сэм, будешь чай?
– Да, спасибо. Только...
– Чай заваривал я, так что разбавлять его не надо.
– Джон, ты распоряжаешься здесь в кухне!?
– Сэм, прекрати, ты как будто этого не знал.
– Прекратите, оба! Мне это надоело. Ты, Сэм, знаешь, и всегда знал, что мы с Джоном друзья, что мы выросли вместе. Так что твои претензии неуместны, а ты, Джон, обещал вести себя прилично!
– Ладно, прости Пейн. Иду на перемирие. – Джон протянул руку Сэму, он видел, что если бы не Хай, тот бы руку ни за что не пожал. – А вот и Марш.
– Доброе утро.
– Марш, познакомься, это Сэмюэль Пейн.
– Маршалл Олдридж. – Мужчины пожали друг другу руки. Джон про себя улыбался. Было забавно наблюдать за процессом знакомства, а еще как Сэм поморщился во время рукопожатия. У Марша оно было сильное, что о многом говорило и что добавило Маршу очков. «Маршалл Олдридж... Не Марш...»
– Как вам в наших краях? Не скучаете ли по дому?
Хай покраснела. А Марш внимательно разглядывал Сэма, как под микроскопом.
– Думаю... – Начала было девушка, но Марш ее перебил.
– Мне очень здесь нравится. До вчерашнего дня я даже не догадывался, что в Западном Йоркшире есть такое замечательное место. А что касается Эдинбурга... Как вы понимаете, мистер Пейн, даже если бы я и захотел отправиться назад – я пока этого сделать не могу.
– Что ж, с банальными вопросами закончили, – быстро затараторила хозяйка, – Теперь можно и чай пить. А то булочки совсем остыли.
Хай выложила булочки на широкую тарелку в центре стола. Расставила чашки с чаем.
– Кому сахар... – Она выставила сахарницу на стол. – Обслуживайте себя сами.
– Благодарю, Хай. – Марш превратился в Маршалла Олдриджа.
Джон хитро улыбнулся:
– Спасибо, Хай, что разрешила мне самому приготовить чай. – Хай и Марш рассмеялись.
Потом повисла тишина, она не была уютной, но и напряженной ее нельзя было назвать...
– Так ты из Эдинбурга? – «Я обещал Хай вести себя прилично, что осуществимо, только если общаться с Маршем...»
– Да, у моих родителей недалеко от города поместье, там я вырос. Сейчас живу и работаю в Эдинбурге. – Марш, казалось, чувствует себя, как рыба в воде. Он никак не реагировал на жалкие выпады Сэма, общаясь с ним очень любезно и... слегка высокомерно? Но при этом Марш очень непринужденно общался с Джоном. А еще Хай показалось, что Сэму неуютно: он был одного с Хай роста, и остальные мужчины в этой комнате смотрели на него сверху вниз. Это не играло бы никакой роли пока они сидели, но, опять же, Марш и Джон были значительно шире Сэма в плечах. Сэм не был хилым, но в сравнении с ними... Особенно сейчас, рядом... Он чувствовал себя неуютно и это бросалось в глаза. Это видела не только Хай, это видели и Джон, и Марш. И если Джон сейчас этим, как и всегда, наслаждался... То Марш высокомерно не обращал на это никакого внимания.
– Тебе не мешала сегодня тишина?
– Да, горожанам мешает тишина. – Вмешался Сэм, а Хай снова напряглась.
– Странно, но нет. Я очень хорошо спал. Хай предоставила мне отличную комнату. Благодарю тебя, Хай. Не только за комнату... – Джон явно заинтересовался, у Сэма брови поползли вверх, он уже было хотел что-то сказать, когда Марш продолжил. – Булочки замечательные.
Джон расхохотался, а Сэм густо покраснел. А Хай... У нее в голове все смешалось. И связных мыслей не осталось.
– Видишь, Хай, я же тебе говорил, что они замечательные! Ну и что, что ты чаще делаешь сухари! – Джон все хохотал. Рассмеялся и Марш. Сэм еще никак не мог сориентироваться, а девушка была возмущена.
– Я тебе уже говорила, что я их всего два раза передержала!
– Ну-ну, сестренка, не переживай, в этот же раз для гостей ты постаралась на славу!
– Джон Керк! Я тебе это припомню!
– Хай, так что же дальше по плану?
– Посуда. Я помою посуду, а вы с Джоном можете спуститься и посмотреть нет ли в подвале воды. Сэм, я хотела с тобой поговорить.
– Да, дорогая. – От этих слов передернуло всех троих: Хай они были просто неприятны, особенно теперь, когда она собиралась разорвать «отношения», Джону вообще не нравилось, как этот слизняк обращается с Хай, а вот Марш... он ревновал.
– Идем, Сэм, в библиотеку. Ребята, тарелки и чашки в посудомойку, остальное – в раковину.
Глава 13
В библиотеке было довольно прохладно, особенно после уютного тепла кухни. Хай подбросила пару поленьев в еле тлеющий камин.
– Ты хотела о чем-то поговорить...
«Как же это делается-то, а? Сразу сказать? Наверное. Чего кота за хвост тянуть?»
– Сэм, я хочу прекратить наши отношения.
Молодой человек явно разозлился. Хай закрыла дверь.
– Это из-за этого?.. – Он скривился, словно увидел что-то противное.
– Марш, тут не при чем, просто так совпало по времени.
– Он тебя соблазнил!?
Хай широко раскрыла глаза. Оставляя Марша в доме, она и подумать не могла, что он может причинить ей вред. Разозлить – сколько хочешь, но чтобы вред... А теперь когда Сэм заговорил о том, что Марш мог ее домогаться или приставать к ней... Она тряхнула головой. «Какая глупость! Марш он же... Он... Он благородный, добрый и ласковый!»
– Сэм, я думаю, ты сам понимаешь, что сейчас сказал глупость. Наши отношения сразу нельзя было нормальными назвать. А если это продолжать... Я не хочу жить без любви, как жили бабушка и Олсопп. А ни ты меня, ни я тебя... Романтических чувств у нас друг к другу нет. Так что и говорить дальше не зачем. Мы остаемся соседями. Я хорошо отношусь к тебе и твоей семье...
– Да, я из-за тебя сидел в этой глуши!
– Тебя никто не просил этого делать, Сэм. – Хай была тверда в своем решении, а поведение «возлюбленного» ее только убедило в его правильности.
– А может быть, горожанин здесь ни при чем? Может быть, здесь постарался Джон?
Хай смотрела на него во все глаза и не могла поверить...
– Сэм, ты несешь чушь! Говорить больше не о чем, мы друг другу и так уж лишнего наговорили. Так что, до свидания!
– Ты, Хай, совершаешь большую ошибку, оставаясь в этой глуши!
И он ушел. «Ни привет, ни пока.» Хай стояла и недоумевала. «Странное утро... Очень странное...»
– Там еще остались мешки?
– Нет, это последний. – Марш начал подыматься по стремянке на чердак овчарни. – Знаешь, физический труд очень бодрит!