– Только не она!
– Что?
– Только не цветная капуста! Это не каша, Хай, и ты меня не переубедишь! Цветную капусту как ни готовь, она все равно останется гадкой! Даже брюссельскую капусту можно вкусно приготовить! Но только не цветную!
Хай рассмеялась:
– Ну, ты даешь, Марш! Я думала только маленькие дети не любят цветную капусту!
Он поморщился:
– Только маленькие дети не любят шпинат, а вот нелюбви к цветной капусте все возрасты покорны! – Тут свой голос подал Скай, как бы подтверждая верность слов Марша. – Вот видишь? Даже Скай со мной согласен!
Девушка рассмеялась:
– Скаю все равно что подтверждать, главное, чтобы это было произнесено убежденным тоном!
– Неправда! Скай ты же со мной согласен? – Пес виновато посмотрел на свою хозяйку, потом повернулся к Маршу и гавкнул в ответ. – Вот видишь! Мы, мужчины, отлично друг друга понимаем!
– Ладно вам, мужчины! Без капусты, так без капусты! Добавим зеленый горошек.
– Вот это другое дело! А то цветная капуста! – Глаза у мужчины в этот момент были размером с блюдца, серые блестящие блюдца.
– Разве ты в детстве не ел ее?
– Ел! Вот именно, что ел! Больше не собираюсь! Кто вообще придумал, что ее можно есть!? Ею только детей пугать! Вел себя плохо? На тебе, на ужин цветную капусту на пару! – Он говорил так убежденно, что Хай расхохоталась.
– Это определенно, очень действенный метод! Если бы меня в детстве бабушка наказывала ужином из цветной капусты, я бы выросла куда более послушным ребенком!
– Вот! А я о чем! А то придумали, для здоровья полезно! – Он поморщился.
– Ты был послушным ребенком, Маршалл Олдридж, или тебя наказывали цветной капустой? – Хай весело улыбалась.
– Я не был самым образцовым парнем в классе, но в целом мое поведение можно было назвать удовлетворительным, однако капустой меня наказывали все равно! Так что можно было свободно проказничать! Жаль, я до этого раньше не додумался! Тогда бы воплотил все свои тайные желания!
Хай подняла удивленно подняла брови:
– Тайные желания?
– Да, мне очень хотелось подбросить жабу учительнице в младших классах! Ты даже не представляешь себе как! Особенно, когда она наказывала нас с Томом! Ну и что, что он приходил в школу вместо меня!?
Девушка расхохоталась:
– Вы с братом близнецы? – Хай была удивлена, она даже представить себе не могла еще одного такого человека как Марш.
Он поморщился.
– Нет, он меня на год младше. Мы очень похожи, особенно были похожи в детстве. Это говорили все, но нам-то было невдомек, что нас все-таки различают, хоть и говорят, что мы похожи как две капли воды! – Он усмехнулся. – Две капли воды с разницей в росте в несколько дюймов! Причем одна из этих капель читает только по слогам! Вот тогда нам миссис Бингли надирала уши, а дома еще отец поддавал! Стоя в углу в учебном классе после уроков, я себе представлял, как бы миссис Бингли завизжала, если бы увидела жабу у себя в сумке... Но все мои мечты пошли прахом...
– Ты так и не осмелился подсунуть ей жабу?
– Я нет, но на это осмелился Том! – Марш покачал головой. – А она вообще никак не среагировала! Взяла какой-то мешок, надела на руку и выкинула жабу в окно! А Тома снова поставила в угол!
– Не уж-то вы ничего в отместку не сделали?
– Сделали, конечно! Мы стащили у нее ключи и замкнули ее в классе после уроков!
Они расхохотались.
– А ведь мы с Джоном сделали кое-что подобное, правда мы сами закрылись в классе! И только спустя два часа до нас дошло, что мы сами себя наказали. Думаю, если бы было несколько классов одного уровня, нас бы развели по разным. Директор школы однажды сказала, что если бы не была знакома с нашими матерями и не знала, что у нас с Джоном разница в несколько месяцев – точно решила бы, что мы близнецы разлученные при рождении! Мы однажды, правда совсем по отдельности, решили шантажировать учительницу по математике.
– Чтооо!?
– То! – Девушка поморщилась: – Правда мы так и не нашли компромата. Зато попались, пытаясь его разыскать!
Вечером сильный ветер так и не утих. Марш и Хай сидели в библиотеке, вспоминая разные глупости и проказы из детства, болтая обо всем и ни о чем. Рассказав еще одну историю Марш помолчал, а потом удивленно покачал головой:
– А я, ведь, считал, себя послушным ребенком!
Хай улыбнулась. В комнате стало тихо. Воздух стал густым. В камине снова раздался гул сильного ветра. Оба двинулись к подставке с дровами и столкнулись лбами...
В тот момент все затихло, не было шума ветра, не было треска поленьев, ничего не было. Они молча смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. Смотрели и смотрели. Марш медленно наклонился и коснулся губами ее губ...
Мир закружился. Поцелуй долгий, дразнящий, медленный вызывал дрожь по всему телу. Внутри становилось так горячо, что воздуха было мало. А Марш все касался и касался ее. Хай хваталась за него, держалась. Он спускался все ниже... Кровь стала горячей и тягучей. Кожа стала такой чувствительной, что дыхание замирало от каждого прикосновения мужчины. Руки стали подрагивать, хотелось быть ближе, но ближе было некуда. Девушка выгибалась навстречу. Чувствовала горячее дыхание на шее и губы на ключице, руки, скользящие вдоль всего тела.
– Марш...
Ее свитер упал на подставку с дровами. Кожа горячая, гладкая. Кровь быстрее побежала по венам. Она чувствовала его губы на своей груди, язык... Дыхание стало глубоким. Соски напряглись. По телу пробежала дрожь. Она запустила руки в его волосы. Он стал покусывать соски. Ее ласки стали смелее... Он прерывисто выдохнул. Хай выгнулась ему навстречу. Он стянул с нее штаны. Горячий жар камина, горячее дыхание. Мурашки поползли вверх по ногам. С ее губ слетел протяжный стон. Его губы спускались все ниже, она обхватила его ногами. Мыслей не было. Внутренности скручивались в тугой канат. Девушка дрожала всем телом в ожидании следующего касания и громко вскрикивала, когда чувствовала на своей коже влажные прикосновения его языка. Хай судорожно снимала с него одежду.
– Я хочу...
Он притянул ее к себе. Она впилась в него ногтями. Он вошел в нее. Громкий стон сорвался с губ – его? ее? Они покатились по полу. Мужчина сжимал ее бедра. Казалось, ближе прижаться было нельзя, но он прижимался. От его размеренных движений, по всему дому разносились громкие стоны. Хай двигалась ему навстречу. Они перевернулись. Девушка села на него сверху. Марш громко застонал. Голова кружилась, комната раскачивалась в такт движениям. Она чувствовала его, хотелось кричать. Движения ускорялись. Крик был заглушен еще одним глубоким поцелуем.
Было все: тепло и холод, расслабление и дрожь, взлеты и падения, глубокое дыхание, обостренные чувства, забытье, возвращение... Кожа мокрая от пота... Все повторялось снова и снова... Спина прижималась к его груди, руки скользили по бедрам. По венам текла раскаленная лава, в легких застревал воздух, по спине бежали мурашки, колени дрожали... Она прижималась к нему, он чувствовал ее дыхание. Он целовал ее, она обнимала его. Она сжимала его, он не отпускал ее. Мурашки по коже, тепло и холод, огонь в крови, взлеты и падения... Счастье, страсть, любовь, ласка... Крепкие объятия, долгие поцелуи, нежные ласки, страстные стоны... Звезды в глазах... Глубокое дыхание... Восторг... Счастье... Дрожь по коже... Мерное дыхание...
Через пять дней Марш уехал.
Глава 15
Уже неделю Хай не знала, куда себя деть. Работа не отвлекала, отвлекала только усталость и сон в забытьи. «Можно ли так привязаться к человеку за неделю? Можно. Можно ли этого человека полюбить? Можно. Проверено на себе.»
– Что ж ты дура-то такая сразу этого не поняла?
«...Бак уже выздоравливает. Он снова отправится на фронт. Мне страшно. А что если я его больше не увижу, как маму?..»