Вот и весь экипаж. Четверо на маленьком экспериментальном кораблике, одиноко затерянные в глубинах Бездны.
– Как же хорошо, что полет такой короткий, – пробормотал я, когда они садились обедать, – давит это все…
Мы с программистом опять остались одни в центральном отсеке, служащем и рубкой управления, и командным мостиком и столовой по совместительству. Как только вернулась гравитация (еще одна шутка подпространства – тела вновь приобретали свой привычный вес вопреки всем теориям), я расположились все в том же кресле у стола с пищевым автоматом, а Флегматик остался за своими любимыми прозрачными мониторами.
– Все?.. – переспросил программист.
Или он молчал, это просто глухое эхо повторило? Какое, блин, эхо в отсеке три на четыре метра… Мы в разных концах сидим, и даже разговариваем не напрягаясь.
– Вот, ты понимаешь, что сейчас там? – я кивком показал на потолок, наглухо закрытый диафрагмой щита.
– Проф понимает это лучше всех, сяо хо-цзы, – пожал плечами азиат, – лучше его спрашивай. Мое дело – моделирование и датчики.
Круглое лицо его снизу подсвечивалось синим от сенсорной панели. При этом неприятно резко обрисовывались холодным аквамарином круглые щеки приплюснутый кончик носа и резкая линия нижней губы. Глубоко посаженные глаза прятались в тени, а временами, казалось, будто их и вовсе не было.
– Понимает. Даже объяснить пытается… – хихикнул я, а программист тонко улыбнулся в ответ.
Привычка шефа читать лекции к месту и не к месту еще на Земле стала предметом многочисленных шуток коллег. Чаще все же – добродушных.
– Так ты все еще хочешь посмотреть, что за щитами? – спросил неожиданно Флегматик.
Эта стеклянная ничего не выражающая улыбка тоже иногда здорово нервировала. Никогда не угадаешь, о чем он думает. А еще смутные инстинкты убеждали не доверять человеку с нечеловеческими же пальцами, смахивающими на длинные паучьи лапки. Человеку, которого я никогда не видел смеющимся.
– Пожалуй, да, можно взглянуть…
– Серьезно? А вот ОТул не рискнул. Н-да. Говорит, что-то вроде, что он на ад налюбуется и после своей смерти. Если я правильно расслышал его бурчание, конечно.
– Так его тут нет же…
– Ну что ж, давайте взглянем, сяо хо-цзы, – и на потолке раскрылась металлическая защитная диафрагма, обнажая все тот же выпуклый иллюминатор, где совсем недавно был виден подрумяненный бок красной планеты.
Хорошее окошко. Сверхпрочное, сверхнадежное, сверхзащищенное и прочее «сверх».
По позвоночнику пробежал неприятный ток, и ладони мгновенно намокли еще до того, как я заставил себя поднять голову. Воображение рисовало подпространство кипящим котлом красного и фиолетового цветов, в которых вспыхивают и мгновенно умирают звезды. Нечто вроде красивых фотографий далеких туманностей со старинного еще телескопа Хаббла, только чуть больше кровавых разводов. Красочную иллюстрацию к слову «хаос».
Но в иллюминаторе не было ничего. Чернота.
– А когда он откроется снаружи? – полюбопытствовал я, после того как прошла, наверное, минута.
Флегматик успел тоже перебраться за обеденный стол и теперь тыкал в сенсорный экран аппарата для выдачи еды.
– Он открыт.
– Но…
– Ага. Там нет ничего, стажер, вообще. Чернота. Хотя, если долго присматриваться, там что-то начинает двигаться… Нет, неправильное слово, не двигаться – шевелиться. Краем глаза такое замечаешь. Мерзкое ощущение, будто медленно проваливаешься в колодец, – автомат зажужжал и выплюнул протеиновый батончик и маленькую пластиковую бутылку с витаминным сиропом.
– Жуть.
– Точно.
Мы, не сговариваясь, отвели взгляд от потолка и принялись за еду, откинувшись в креслах. Появлявшаяся гравитация была лишь немного меньшая, чем на Земле. «Ноль восемьдесят шесть же». Придумать логичного объяснения не получалось, но ведь никто толком и не знал, что такое Бездна. Она была, и все, а еще как мы все только что доказали, через нее можно совершить прыжок на огромное расстояние и вернуться в обычный космос живыми.
– Есть такая историйка, сяо хо-цзы … – начал Флегматик, закрывая диафрагму, и я тут же навострил уши; несмотря на неприязнь к паучьим рукам азиата, его «историйки» – как программист называл старые китайские легенды – меня завораживали. – Был великий полководец и стратег, Нито Ити. Он побеждал почти во всех сражениях, в которых участвовал, а если проигрывал – потери оказывались минимальными. Полезный дядька для императора, сам понимаешь. И вот к старости написал он книги по стратегии – пути война, и последняя – самая странная была – Книга Путоты.