Я слушал, не перебивая. Негромкий голос Флегматика убаюкивал, а без отвратительной синей подсветки лицо его казалось добродушным, будто у маленькой статуэтки Хоттея, которые так любят ставить на книжные полки всякие фанаты фен-шуя.
– Он писал так: «Пустотой называют то место, где ничего нет. Пустота не имеет никакого отношения к человеческим знаниям. Полное отсутствие всего. Познавая то, что существует, вы можете познать то, чего не существует. Такова пустота. Непостижимая и бесконечная». И вот в этой бесконечной тьме Ничего живет маленький демон – Сю Хао. Это значит, «пустота и разрушение». Ну то есть по легендам это на Земле его видели таким – маленьким и смешным, все, потому что там почти нет Пустоты. Собственно, Сю – это Пустота и есть, только в ней можно летать как угодно, а Хао – опустошение, разорение, это когда радость человека сменяется печалью. Окажись полководец Нито Ити здесь с нами, он сказал бы, что сейчас мы в пасти Сю Хао. Летим, как угодно, а радость сменяется печалью.
– А как он выглядел там? –мне пришлось откашляться, потому что голос внезапно сел.
– На Земле-то? – уточнил Флегматик. – Маленький, как ребенок, одетый в красные штанишки. И обут странно: одна туфля на ноге, а вторая свешивается с его пояса.
– А что, если… – но договорить не успел; в центральный отсек вошел Профессор, сердито плюхнулся на свое место за круглым столом и вытащил из автомата контейнер с едой.
Желание рассуждать на глазах у непосредственного начальника, «Ученого с большой буквы» о маленьких китайских демонах пропало мгновенно, а еще ощущение, будто меня поймали за просмотром порно на отцовском планшете – и снова алыми маками вспыхнули уши.
– ОТул похоже снова будет есть у себя, – фыркнул ученый, – этот человек – полнейший социопат! Когда мы вернемся, я буду ребром ставить вопрос о его профпригодности!
– Не кипятитесь, лао ши, – мягко проговорил Флегматик, – он и не должен быть милым. Достаточно, чтобы он просто вернул нас домой.
– Вы не понимаете! Принципы командной работы в подобной экспедиции должны неукоснительно соблюдаться. Не говоря уже о субординации.
– Возможно, – фарфорово улыбнулся азиат, – но для конфликта всегда нужны две стороны…
Я в обсуждении участия не принимал – коллеги были старше и – как это говорится? – «заслуженнее», словом, вмешательство в подобную беседу было бы несколько неэтичным. Просто сидел и молча ел собственный белковый батончик, невольно пытаясь представить себе Сю Хао. Маленький забавный человечек в красных штанишках и одной туфле. Смешно семенящий коротенькими ножками по полу. Топ-цок-топ-цок. С круглыми блестящими глазками и острыми, как отточенная до состояния бритвы пила, зубками. Которые так легко прокусят белую форменную штанину, окрашивая ее красными брызгами, или прогрызут переборку… На миг мне показалось, что я ощущаю странный запах – не то сладковатый, как пахнет свежее мясо, еще не упакованное в полиэтилен, не то острый химический, смутно знакомый…
ОТул ввалился в центральный отсек злой, как черт, разом вырвав меня из прострации. Техник был встрепан больше обычного, а в вырезе расстегнутой куртки виднелся старый армейский жетон, какие раньше выдавали в НАТО-вских миротворческих. Так он и в армии успел побывать, так вот откуда такой психотип…
В университете приходилось самому читать лекции по истории поведенческой биологии. Армия – специфическая среда, заставляющая очень быстро исполнять очень ограниченное количество приказов. Таким образом, постоянно активировалась только малая часть связей между нейронами в мозгу, отвечающая только за выполнение связанных с этими приказами действиями. Лучше связь – лучше проходимость, а значит быстрее и беспрекословнее реакция. Поэтому про военных столько анекдотов ходит. В смысле ограниченности. Все это промелькнуло в моей голове за какие-то доли секунды.
– Шутки идиотские! – рявкнул техник. – Чье авторство? Твое, стажер?!
Показалось, что сейчас, как в старых вестернах, техник сгребет меня за грудки и вытащит из кресла. Ладони и лоб мигом взмокли, а в горле застрял ком, как проглоченная всухую большая таблетка. Именно спазм и помешал начать немедленно оправдываться.
Но снова повезло. Обошлось без активной фазы конфликта, только огромные кулаки техника сжались, да перекошенное лицо казалось гротескным и уродливым, как морды горгулий на восстановленном Нотр-Даме. Если бы они все, конечно, были рыжие и с всклокоченными шевелюрами.