«Господин Сантильян тщательно искал возможных наследников по этой линии», – объяснял Мануэль. «Вы – его единственная живая кровная родственница через ту, сербскую ветвь. Он завещал вам свое поместье «Лас Брисас» в Уругвае. Землю, дом, все, что на территории».
София молчала, переваривая невероятное. Поместье. Земля. Тысячи миль отсюда. Прямо из бездны отчаяния ей протягивали соломинку. Неустойчивую, странную, но реальную. Финансовая независимость. Новая жизнь. Шанс не быть обузой.
«Почему я?» – наконец спросила она, голос хриплый от недавнего плача и потрясения.
Мануэль развел руками. «Он знал о вашем… увлечении искусством. Возможно, хотел дать шанс. Или просто исполнить долг перед кровью, пусть и столь далекой. В завещании указана причина: «Восстановление связей, разорванных временем и войнами»».
Связи. Слово обожгло. То, что она так старательно рвала. Теперь это давало ей крышу над головой. Железно.
«Что мне нужно сделать?» – спросила София, и в ее голосе прозвучала нотка решимости, которой не было еще час назад. Страх отступал перед практической необходимостью. Выжить. Начать заново. Одна.
«Подписать документы о вступлении в права. И приехать в Уругвай. Чем скорее, тем лучше», – ответил Мануэль. «Там… есть другие наследники. Им будет проще, если вы лично подтвердите свои намерения».
Другие наследники. Возможные сложности. Но София уже почти не слышала предостережений. Перед ней был план. Действие. Путь вперед, прочь от руин ее старой жизни. Она взяла ручку, чтобы подписать бумаги. Рука дрожала лишь слегка. Новый старт. На своих условиях. Без прошлого, без слабостей. Она крепче сжала ручку. Я справлюсь. Одна.
Билет на рейс Нью-Йорк – Монтевидео лежал в ее сумочке, когда она вышла из отеля. Дождь кончился. Город сиял мокрыми огнями. София вдохнула холодный воздух. Боль в горле напомнила о себе тупым уколом. Она сглотнула, стиснула зубы и пошла вперед, к неизвестности, держа в руке билет – свой новый, шаткий спасательный круг.
Земля Обещаний
Солнце Уругвая било в глаза с непривычной силой, когда София вышла из здания аэропорта Карраско в Монтевидео. Воздух был густым, влажным, напоенным запахами моря, экзотических цветов и чего-то неуловимо чужого. Контраст с нью-йоркской серостью и суетой оглушал. Ее встретил Мануэль и молодой водитель на внедорожнике цвета пыльной оливы.
Дорога вглубь страны тянулась долго. Бескрайние зеленые поля, стада коров, одинокие деревья с раскидистыми кронами. Пейзаж был спокойным, почти идиллическим, но София чувствовала лишь нарастающее напряжение. Дом. Твой новый дом, – мысль казалась абсурдной. Какое она имела право называть домом место, о котором ничего не знала? Ее настоящий дом – это кабинка в театре, запах кулис, гул оркестра перед началом. Все, что осталось теперь – тишина и этот чужой пейзаж за стеклом.
«Лас Брисас» («Бризы») предстало перед ней как мираж. За высокими коваными воротами открылась аллея вековых эвкалиптов, ведущая к огромному белому дому в колониальном стиле. Широкие веранды увиты бугенвиллией, безупречный газон спускался к озеру, на котором плавали белые птицы. Роскошь была очевидной, но холодной, отстраненной. Как музейный экспонат.
На ступенях главного входа их ждала женщина. Высокая, безупречно одетая в бежевый лен, с идеальной укладкой темных волос. Ее поза излучала владение ситуацией. Холодные карие глаза скользнули по Софии с головы до ног – оценивающе, без тени приветливости.
«София Миллер, я полагаю?» – голос был гладким, как шелк, но с металлическим оттенком. «Лусия Ортис де Сантильян. Добро пожаловать в наше поместье». Ударение на «наше» было едва уловимым, но София его поймала. Чужачка. Вот кто ты здесь.
«Спасибо», – ответила София, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри все сжалось. Держись. Это просто бизнес. Получить наследство и решить, что делать дальше.
Лусия не предложила руки. «Ваши апартаменты готовы. Карлос покажет». Она кивнула на пожилого мужчину в безупречно чистой рабочей одежде, стоявшего чуть поодаль. Его лицо было непроницаемо.
В этот момент из-за угла дома вышел он. Высокий, крепко сбитый, в простой рубашке с закатанными рукавами и поношенных джинсах. Его темные волосы слегка растрепал ветер, а на смуглом лице светилась искренняя, немного смущенная улыбка. Он нес тяжелый ящик с инструментами, но, увидев их, поставил его на землю и поспешно вытер руки о брюки.
«А, вы уже приехали!» – его английский был с приятным, певучим акцентом. «Педро Мендоса. Очень приятно, София». Он протянул руку. Его ладонь была шершавой, теплой, сильной. Взгляд – открытым и доброжеланым. Совсем не таким, как у Лусии.