Что-то внутри Софии щелкнуло. Слово «Маркович», произнесенное с таким презрением, болью отступничества, слилось с образом прабабки из дневника – той Софии Маркович, которая пела у фонтана и спасала беженца. Которая не сломалась. И с ясновидением вдруг пришло понимание: бегство – это именно то, чего хочет Лусия. Это не ее решение. Это поражение. Капитуляция перед этой женщиной, перед ее манипуляциями, перед ее попыткой стереть ее прошлое и настоящее.
Холодная ярость, чистая и ослепляющая, затопила Софию. Она повернулась к Лусии. В ее глазах не было ни слез, ни страха. Только ледяной огонь.
«Маркович, – повторила София четко, глядя Лусии прямо в глаза. – Да. София Маркович. Моя прабабка. Та самая, которую твой прадед любил и бросил, уезжая сюда строить свое поместье. Та самая, благодаря которой у тебя вообще есть эта земля, на которой ты строишь свои грязные игры». Она сделала шаг вперед, заставляя Лусию инстинктивно отступить. «И я не уеду, Лусия. Ни за какие твои деньги. Ни под давлением твоих фальшивых долгов. Ни под тяжестью твоих сплетен. Это мое наследство. Моя земля. Моя история. И я остаюсь. Чтобы вытащить на свет всю твою ложь. И чтобы защитить то, что мне дорого».
Она не добавила «и Педро», но это висело в воздухе. Лусия побледнела, ее уверенность дала трещину. На ее лице впервые мелькнуло что-то, кроме презрения – страх? Ярость?
«Ты… ты ничего не докажешь!» – выдохнула она, но в голосе уже не было прежней силы.
«Посмотрим, – холодно бросила София. – А теперь извини. У меня есть дела. В моем доме».
Она развернулась и пошла к лестнице, не оглядываясь. Спина была прямой, сердце бешено колотилось, но уже не от страха, а от адреналина. Пустота сменилась яростной решимостью. Она не знала, как будет бороться. Не знала, сможет ли победить. Но она знала одно: бегство больше не вариант. Она оставалась. Чтобы сражаться. За себя. За свою историю. За право быть здесь. Маркович. Имя, которое она когда-то отвергла, теперь горело на ее щите. Она шла в свою комнату не прятаться, а искать оружие. Дневник прадеда. Правду. И, возможно, помощь одного человека, который все еще мог сделать выбор. Педро, – подумала она, глядя вниз, где он все еще стоял, ошеломленный ее вспышкой. – Теперь твоя очередь.
Расплата и Откровения
Ярость, подпитывавшая Софию после столкновения с Лусией, к утру сменилась ледяной решимостью и трезвым страхом. Она провела ночь, листая дневник Александра Орлова-Сантильяна при свете настольной лампы. Его отчаянные записи о любви к Софии Маркович, о страхе перед бегством, о ребенке, которого он оставлял в охваченной хаосом Сербии... Это была не просто история предков. Это было оружие. Оружие против Лусии, построившей свою власть на мифе о чистоте крови и безупречности наследия Сантильянов. Прадед Лусии бросил ее прабабку. Бросил их общего ребенка. Наследство было построено не только на деньгах, но и на предательстве.
Но как это доказать? Дневник – лишь слова. Нужны факты. Связи. София вспомнила Мануэля. Его смущенное лицо, когда он показывал ей «долги». Он знает. Он чувствует подвох. Он был верен Клименту, а не Лусии. Он мог быть союзником.
Ее поиски адвоката по усадьбе привели ее в каретный сарай, превращенный Педро в мастерскую. Он стоял у верстака, что-то яростно шлифуя, его спина была напряжена, движения резкие. Он услышал шаги и обернулся. Его глаза были темными от бессонницы и внутренней бури.
«София...» – начал он, голос хриплый. «Вчера... то, что ты сказала Лусии...»
«Правду, Педро, – холодно прервала она. – Я сказала правду. И теперь мне нужна твоя помощь. Или, по крайней мере, не помеха».
Он отложил напильник, сжал руки в кулаки. «Она моя сестра. Приемная, но... Отец...»
«Отец, – резко парировала София, – усыновил тебя из любви. А не для того, чтобы ты стал рабом памяти или игрушкой в руках Лусии. Она использует твою преданность ему, чтобы манипулировать тобой. Как она манипулировала с диктофоном. Как манипулирует сейчас с этими фальшивыми долгами. Ты это видишь!»
Педро закрыл глаза, будто от физической боли. «Я... я не знаю, что вижу, София. Она говорит... она говорит, что делает это для поместья. Чтобы сохранить его целым. От банков, от чужаков...» Он не смог договорить «от тебя».
«Чтобы сохранить его за собой, Педро! – страсть прорвалась сквозь лед в голосе Софии. – Она хочет все! И твою долю в том числе! Ты для нее – препятствие на пути к абсолютному контролю. Как и я. Разве ты не чувствовал этого? Разве ее холодность, ее пренебрежение к тебе, когда она отдает приказы, как слуге, не говорят тебе ничего?»