Его лицо исказилось. Она попала в самую больную точку. Лусия никогда не считала его равным, настоящим наследником. Всегда – сыном управляющего, обязанным.
«Что ты хочешь сделать?» – спросил он тихо, сдавленно.
«Найти правду. О долгах. И о прошлом. Мне нужен Мануэль. И доступ к старым архивам отца. Финансовым. Семейным. Ты знаешь, где они?»
Педро кивнул, медленно, будто против своей воли. «В сейфе в кабинете. У Лусии ключ. И... и пароль. Она все контролирует».
«Значит, нужно действовать, пока ее нет. Она сегодня уезжала в город, на встречу с тем самым банкиром, Рамосом?»
«Да...» – подтвердил Педро. В его глазах загорелась искра – не надежды, а отчаянной решимости. «Я... я попробую отвлечь Карлоса. Он единственный, кто может быть в главном доме утром». Это было не согласие помочь, но и не отказ. Это был шаг. Маленький, робкий шаг прочь от Лусии.
План был хрупким, как стекло. Пока Педро обсуждал с управляющим Карлосом неотложный ремонт ограждения у дальних пастбищ, София, сердце колотясь как птица в клетке, пробралась в кабинет Климента. Большой сейф стоял в углу. Ключ. Где ключ? Она обыскала стол – ящики, папки. Ничего. Отчаяние начало подступать. И вдруг ее взгляд упал на тяжелую бронзовую статуэтку лошади на полке. Что-то в ее основании выглядело неестественным. Она приподняла ее. Под ней лежал маленький ключ.
Руки дрожали, когда она вставляла его в замок. Сейф открылся с глухим щелчком. Внутри – аккуратные папки. «Финансы 2018-2023». «Семейные Документы». «Завещания и Доверенности». София схватила финансовую папку и папку с семейными документами. Ей не нужно было копировать все – только найти доказательства подделки кредитных соглашений и... подтверждение связи с Сербией.
Она лихорадочно листала финансовые отчеты, договоры. И нашла! Письмо от банка, датированное после смерти Климента, с благодарностью за досрочное погашение всех крупных кредитов год назад! Значит, никаких текущих гигантских долгов быть не могло! Она сфотографировала письмо на телефон. Затем – семейные документы. Старые фотографии. И там... Письмо. Пожелтевший конверт с сербской маркой, адресованный Клименту Ортису де Сантильяну. Отправлено из Белграда... в 1950 году. Подпись: «Мария Орлова-Маркович». Дочь! Дочь Александра и Софии! София распечатала письмо дрожащими руками. Женщина писала о своей жизни в послевоенной Сербии, благодарила «дядю Климента» за помощь, упоминала о своей матери, Софии Маркович, которая «всегда пела и ждала, что папа вернется». Это было неопровержимое доказательство связи!
Шаги в коридоре! София вздрогнула, судорожно сунула письмо и телефон в карман, захлопнула сейф, вернула ключ под статуэтку. Она едва успела отскочить к окну, когда дверь открылась. На пороге стояла не горничная, а Лусия. Ее лицо было искажено холодной яростью. Рядом – Карлос, смущенно опустивший глаза.
«Искали что-то, мисс Маркович?» – голос Лусии был шипящим, опасным. Она бросила ледяной взгляд на статуэтку, на сейф. «Карлос сообщил мне о... необычной активности Педро. И о твоем отсутствии в комнате. Наивно думать, что за мной не следят в моем же доме».
София выпрямилась, стараясь скрыть дрожь. «Дышишь воздухом. Твой дом пока еще не полностью твой, Лусия».
Лусия резко шагнула вперед. «Что ты взяла?! Отдай! Это мои документы!»
«Доказательства твоей лжи, Лусия, – спокойно ответила София. – О долгах. О нашем прошлом. Они больше не твои секреты».
Ярость, сдерживаемая годами контроля, прорвалась у Лусии. Она забыла о Карлосе, о достоинстве. «Врешь! Ты врешь, как твоя шлюха-прабабка, которая...»
«ЗАТКНИСЬ!» – громовой рык Педро оглушил комнату. Он стоял в дверях, его лицо было багровым от гнева, кулаки сжаты. Он шагнул к Лусии, заслоняя Софию. «Хватит! Хватит лжи! Хватит оскорблять ее и ее семью!»
Лусия отшатнулась, шокированная не столько его словами, сколько тоном, силой, исходящей от него. «Ты... ты смеешь так со мной?! После всего, что отец...»
«Отец! – перебил ее Педро. – Отец любил меня! Но он не хотел бы этого! Не хотел бы видеть, как ты травишь невинного человека! Как ты врешь и манипулируешь! Я видел письмо, Лусия! Письмо от банка! Долгов нет! Ты все подделала!»
Лусия замерла. Ее глаза метались от Педро к Софии, к Карлосу, который явно хотел провалиться сквозь землю. Паника, чистая и неконтролируемая, мелькнула в ее глазах. План рушился. Педро восстал. Доказательства были у Софии. И тогда случилось нечто немыслимое. Взгляд Лусии упал на керосиновую лампу, стоявшую на столе Климента – антикварный экспонат. В приступе истерической ярости и желания уничтожить все, что могло ее изобличить, она схватила лампу и швырнула ее в сторону сейфа, в стопку старых бумаг на соседнем столике!