— Ты мне поможешь захватить орбитальную базу?
— Я должен знать, что меня может ожидать. Какие возможности получу после положительного завершения твоих идей. И я должен знать твои конечные цели. Если эти пункты совпадут с моими представлениями, то я, пожалуй, подпишусь быть в твоей команде. Раз уж так выпала моя карта.
— На Землю, то есть на Терру, я не хочу! В таком виде, во всяком случае. Да и не ждет меня там никто.
Здесь я немного врал. Ужасно соскучился по ненавистному ранее морю, по людным площадям, по зелени леса…. Аж, взгрустнулось немного.
— Мне ничего не остается, как захватить эту планету, а дальше я не загадывал. Потому как шанцы у нас невелики. Твоя же судьба зависит от тебя. Если не поведешь свою игру, то можем много совместных дел наворотить. Подключим Нерагу, как только появится возможность, что-либо с твоим телом сделать, улучшить. Может, какие кибернетические части помогут, я не знаю, — в этом вопросе мне почему-то хотелось быть честным и, кажется, Старик это понял.
Дальше я поведал ему о раскладах на планете, извлеченных из рассказа пилота. Последний добровольно все выложил и даже, мне показалось, сделал это с явным облегчением. В связи со сложившейся ситуации на Гингбаре, как позже выяснилось.
Осложнения возникли после ввода в строй аграрной базы, под названием 'Оранжерея'. Все вдруг захотели проводить там больше времени, и вскоре было решено, перевести основной контингент с центральной орбитальной станции на Оранжерею. Всё-таки там были созданы условия, более приближенные к аналогу их родной планеты. И конечно, многие потребовали, как из нижних чинов, так и с верхнего эшелона власти на Гингбаре, привезти семьи и установить некоторый процентный баланс женщин среди персонала. Так как понимали, что являются еще на многие годы вперед носителями сверхсекретной информации и на простое возвращение к обычной жизни на Алотаре им не стоит рассчитывать.
Власть же на родине заподозрила, вполне ожидаемо, потерю абсолютного контроля над действиями руководства колонии. И монополию секретности среди государств Алотара они тоже не хотели утратить. Вот тогда руководство и совершило ошибку — они изолировали, а если прямо сказать — взяли в заложники семьи буквально всех служащих на Гингбаре. Такая практика была уже опробована в отношении к научной братии и раньше. Так что опыт имелся.
Итак, с Алотара последовал ультиматум, была строго ограничена связь с родными, и поступило требование соблюдать присягу и букву контрактов.
Тогда-то вдруг и скончались, скоропостижно, некоторые из высшего командования Гингбара. Сейчас власть находится у совета офицеров. Но они ни чего не делают, лишь постоянно собачатся и ни как не придут к единому мнению.
Вот уже полгода, как все, и так не частые полеты на Алотар отменены. Производственные мощности еще работают, добыча полезных ископаемых идет. Поставки делитиума не прекращаются. Все ждут, кто из сторон пойдет на компромисс. Алотар или Гингбар. Но скоро и так все пойдет в разнос. Некоторые базы, где персонал состоит исключительно из серокожих, открыто требуют действий по решению проблемы с их родными.
На орбитальной станции находятся — отделение в пять охранников со своим офицером, три связиста, три диспетчера, дежурный офицер по базе и четыре летчика шаттлов с табельным оружием. Еще некоторое количество инженеров и другого обслуживающего персонала. Так же существует еще несколько лабораторий и экспериментальных производств на базе, вместе с работающими там инженерами и ученными. Вторую дежурную группу, отделение солдат, мы уже, получается, выбили. Полетов сейчас, в связи с неустройством среди баз, не много. Так что, по словам пилота все должны находиться на месте. За исключением грузовиков обслуживающих рудники. Но они без гермокабины регулировки давления и могут перевозить только две-три персоны.
— Есть еще дежурный шаттл на Оранжерее. Это вот и больное место в планировании. Они могут прислать подмогу.
— Все-таки ты предсказуем, как настоящий землянин! — и, конечно же, последовал смех. — Они тоже выбирают трудные пути, но, в конце концов, принеся огромные жертвы, оказываются на удивлении всегда в выигрыше.
На пути обратно в госпиталь меня перехватили двое лиромов с автоматами на шеях. Оказывается, Мартинат очнулся после операции и тут же дал втык своим, что не сопровождают, то есть, не охраняют меня. Двоякое понимание может возникнуть. С одной стороны забота о целостности моего организма, с другой недоверие. Впрочем, любое доверие приходит не с бухты-барахты. Его надо заслужить, или же дать время на его появление.