Вскоре я вернулась в Лондон, захватив с собой рубашку и верного рыцаря, которого так и не удалось обратить в далинианскую веру. Я снова увиделась с ним только в 1976 году.
Он сообщил мне, сияя от счастья, что у него родился ребенок.
Мой договор по найму закончился, и я должна была перебраться на Челтенхем Террас. Новая квартира была, конечно, гораздо комфортабельнее, но и дороже, и я решила снимать ее вместе с одной англичанкой, которая, однако, практически в ней не жила. Она была замужем за скульптором Ксавьеро Корберо, другом Дали, и жила в Барселоне. Эта квартира служила ей временным пристанищем во время ее пребывания в Лондоне. За те два года, которые я там прожила, она приезжала в Лондон всего один раз, так что мне повезло. Устав от Востока и ароматических трав, я ограничилась тем, что украсила комнату своими акварелями и подушечками.
Я приняла участие в показе коллекции Оззи Кларка в ночном клубе «Революция». В этом клубе собирались все лондонские знаменитости: «Битлз», жена Джорджа Харрисона, Патти, тоже участвовавшая в показе мод, Брайан Джонс, Марианна Фейтфулл, Теренс Стемп, Дониаль Луна со своими золотистыми контактными линзами, Пенелопа Три, Дэвид Хокни, модные фотографы. Я имела успех, и все мои друзья пришли меня поздравить.
Мне представили молодого актера, который только что снялся в «Ромео и Джульетте» Дзефирелли, Брюса Робинсона. Он знал английскую поэзию как свои пять пальцев и предложил почитать мне Джона Донна. Непостоянный, как и большинство актеров, он вошел в мою жизнь внезапно и так же внезапно исчез, много лгал, иногда плакал, и пил.
Я считала его соблазнительным до тех пор, пока мне не надоела его неверность, а это случилось достаточно быстро, всего через несколько месяцев после нашего знакомства.
В самом начале зимы я получила хорошую новость: я была выбрана с еще двумя манекенщицами представлять английскую моду в Соединенных Штатах. Я еще не была в Штатах и немедленно позвонила Дали, чтобы сообщить ему о своей будущей поездке. У него тоже была хорошая новость для меня: «Битлзы» купили его ус за 5000 долларов! Я едва могла в это поверить, я с трудом представляла себе Дали без его знаменитого уса, который ему так шел! На самом деле, он нашел в Кадакесе травку коричневого цвета, которая извивалась в форме спирали, если ее намочить. Это растеньице действительно походило на ус, и Дали удалось убедить Питера Брауна, который тогда работал с «Битлз», купить его для Ринго Старра!
Он сожалел, что не будет в Нью-Йорке одновременно со мной, ему так хотелось показать мне город. «Но я это обязательно сделаю в следующий раз», — добавил он и сообщил, что будет в Париже на Рождество.
В Нью-Йорке нас принимали как звезд. Мы представляли английскую моду, которая произвела фурор в мире pret-a-porter, мини-юбки, Кэрнаби стрит, цветные чулки, и американцы хотели быстро освоить все это. За 15 дней мы побывали во всей Северной Америке: от Лос-Анджелеса до Майами. В маленьких частных самолетах мы перелетали из одного города в другой. Все эти населенные пункты походили друг на друга, и Хилтон, где мы окончили турне, был типичным американским городом, а большие магазины, где мы представляли наши коллекции, были построены по одной и той же модели.
Я вернулась в Европу, не увидав ничего из того, что мне хотелось увидать, но тем не менее довольная своей работой. Я провела несколько месяцев с Брюсом, представившим мне героя фильма, который он снял, Леонарда Витинга (он, кстати, был исполнителем роли Ромео), и других актеров, с которыми он когда-то учился в Rada, Лондонском театральном училище. Эта компания была для меня гораздо интересней, чем компания моих друзей-хиппи, продолжавших слоняться по Кингс Роуд. Я сменила ресторан, променяв кафе «Пикассо» на «Кастрюлю», модное кафе, где теперь тусовалась молодежь. В течение 10 лет под крышей этого заведения собирались все лондонские звезды, музыканты, модели и одновременно всякий сброд. Владелец «Кастрюли», Дикки, вскоре стал одним из моих лучших друзей.
Я прибыла в Париж в апреле 1968 года, чтобы провести май с Дали. Как и в прошлом году, я остановилась в отеле «Луизиана», и, когда я позвонила Дали, он немедленно пригласил меня в «Мерис». У него якобы был сюрприз для меня. В «Мерисе» я еще из коридора услышала звуки музыки. Спектакль, увиденный мной в салоне, был ошеломляющим. Труппа бродячих актеров, акробатов, клоунов и музыкантов заполнила всю комнату. Акробаты демонстрировали живую пирамиду, жонглеры подбрасывали в воздух разноцветные шарики, клоуны, перепачканные мукой, бегали туда-сюда, а Арлекин сидел прямо на коленях у Галы, которая не выражала по этому поводу никакого беспокойства. В салоне было несколько придворных и завитой молодой человек с профилем Кокто, Франсуа-Мари Банье.