Жертва наркотиков, как большинство музыкантов, Джимми умер вскоре после пребывания у нас.
Но жизнь продолжалась. Я получила водительские права и приобрела по случаю старую машину, латаную-перелатанную. Когда-то она была небесно-голубой. Когда оторвалась одна из дверец, мне пришлось заменить ее на белую. Но все-таки старая добрая «Минино» сослужила нам хорошую службу. Мы умудрялись залезать в нее всей компанией, чтобы добраться до «Трампс», новой модной дискотеки. На этой дискотеке Мик Джаггер ухаживал за Бьянкой, там можно было встретить сестер Коллинз, Джоан и Джеки, Питера Селлерса и моделей Оззи Кларка. В то время я работала для этого молодого кутюрье, любимого дитяти лондонского бомонда. Его магазин «Рэднор Волк» не пустел. Оззи был дружен с Дэвидом Хокни, о котором уже начинали поговаривать.
Другой презабавный магазин на Кингс Роуд назывался «Мистер Свобода». Там продавалась одежда с Микки-Маусами и прочими зверьками, популярные аксессуары, современная мебель живых цветов. В июле я вышла из самолета в аэропорту Жероны в футболке, купленной в этой лавочке, на которых был изображен Нодди, домовенок со звездой во лбу. Дали ждал меня там. Дали в жизни не летал на самолетах, но сутолока в аэропорту его веселила, тем более, что туристы все время показывали на него пальцем. Мэтр заметил мою одежду и спросил: «Что это такое? Оно очень идет к вашему cascaballet (маленькой погремушке, которую я всегда носила на шее)».
— Я приехал за вами, мы уезжаем в С'Агаро на поиски орла.
С'Агаро, курорт в 50 км от «Жероны» был гораздо более приспособленным для отдыха, чем Кадакес. Здесь находился известный дворец L'Hostal de la Cabina, где Дали зарезервировал номер. Мэтр загорел, на нем была очаровательная бархатная куртка, привезенная из Нью-Йорка.
— У меня появился чудесный портной, который сшил для меня кучу замечательных курток. Одна даже из жирафьей кожи… Вы не находите, что я помолодел?
Он и в самом деле чудесно выглядел.
— Я наконец-то обрел третье измерение! Я сделал сенсационные открытия. Вы удивитесь. Я собираюсь писать портрет Галы, совершенно особенный. Самый дорогой в мире!
В отеле Дали снял номер в наполеоновском духе, с имперским орлом над кроватью. Для меня была оставлена комната с видом на море и романтическую колоннаду.
— Сегодня вечером мы пойдем танцевать! — сообщил он.
Чтобы убедить мэтра присутствовать на открытии дискотеки, ему пообещали доставить туда старый «Роллс» с откидным верхом. Дали был неравнодушен к этой машине, а дискотеки нагоняли на него тоску. Для натуральности машину снабдили шофером с наклеенными усиками, модными в 1900-е годы.
Нас чествовали и фотографировали, но Дали захотел уйти как можно скорее. Когда мы вышли, за нами увязался один молодой фотограф, Дали по-каталонски спросил, как его зовут; тот ответил, что его зовут Сабатер, и Дали попросил нашего нового знакомого отвезти готовые фотографии в Кадакес. Нам редко удавалось фотографироваться, несмотря на то, что Дали обожал коллекционировать фотографии. К тому же Гала всегда тщательно вырезала свою голову на всех фотографиях, так как считала себя безобразной.
На следующий день мэтру должны были принести огромного орла из carton-pate. Этот традиционный орел возглавлял все праздничные шествия и содержал гигантские изображения испанских королей. Дали намеревался поместить в музее в Фигерасе своего собственного орла.
— Вы увидите! Работы уже начались, это будет величественно!
Орел прибыл через день. В нем мог поместиться человек, и для этой цели имелось отверстие для человеческого лица на высоте груди. Мы сфотографировались перед громоздким подарком, и когда я позже обнаружила эту фотографию в журнале, то показалась сама себе настолько безобразной, что решила ее разорвать.
— Не подражайте Гале! — запротестовал Дали.
Потом он добавил, внимательно изучив снимок:
— Наверное, вам нужно было переменить обувь. У вас здесь такие большие ступни.
— Но у меня на самом деле большие ступни, мой дорогой Дали, у всех манекенщиц большие ступни, и вы это прекрасно знаете!
— Нет, я видел ступни Верушки, они были гораздо больше ваших, — не унимался он. — Она даже пошла на операцию, чтобы их укоротить. Вы знаете, у Али Мак Гроу были такие чудесные ступни, белые и изящные. Я очень люблю ваши, вы знаете, они очень аристократичны: второй палец чуть длиннее первого, как на греческих статуях. Позвольте мне поцеловать вам ноги. Вы не можете мне в этом отказать. Я думаю, что еще ни один гений не оказывал вам подобную честь.