В середине июля, когда он вернулся с гонок в Сильверстоун, я сказала ему, что мы должны расстаться. Он ждал этого. «Куда ты пойдешь?» — спросил он. Увы, логика не покинула его даже в этот момент. Я сказала ему, что вернусь в Южный Кенсингтон, в отель «Константин». «Я оплачу твой отель, если ты хочешь, по крайней мере, на первых порах», — уточнил он.
В первое время мне было очень трудно. Я отвыкла жить одна, и, очутившись в гостиничном номере, поняла, как мне не хватает Рикки.
Мой неудачный роман стал началом депрессии. Я не прекращала плакать и жаловаться. Ничего не удавалось. Вся моя жизнь была цепью неудач. Дали очень беспокоило мое состояние духа. «Вы так любили этого фон Опеля?» — спросил он меня по телефону. На самом деле, я не любила Рикки, но мне было невыносимо ощущать на своих губах горький привкус, оставшийся после этой авантюры. Рикки зашел ко мне два раза. В течение нескольких месяцев он продолжал платить за отель, на короткое время сошелся с Марисой Беренсон, а потом я больше ничего о нем не слыхала. Он исчез из Лондона.
Быть может, он отправился в какой-то индийский монастырь, как намеревался уже несколько раз…
Я тоже почувствовала большую потребность в перемене атмосферы. Поэтому для меня неожиданной удачей оказалось предложение Кевина Мак-Клори — создателя первого Джеймса Бонда. У него был дом в Ирландии около Дублина, в Каунти Килдар. Я собиралась провести там несколько дней и посмотреть на боксерский бой с участием Кассиуса Клея. Это событие собрало много народу, и ужины сменяли вечеринки. Кевин был в ладах со всеми вокруг, и его дом не пустел. Он устроил обед для режиссера-постановщика Джона Хьюстона, дочь которого, Анжелику, я хорошо знала. Вокруг меня много говорили о лошадях, гонках и спорте. Я все время молчала и не могла справиться со своей печалью. Я вернулась в Лондон, где мои друзья попытались меня развлечь. Пенелопа Три целыми днями выслушивала мои рассказы и водила меня обедать. Но ей не удалось меня развеселить. Дали сказал, что меня исцелит приезд в Кадакес, и я вылетела туда в июле, чтобы обрести то, что мне все больше и больше казалось домом и семьей.
Гала проявила большой такт и не говорила со мной о моем друге. Дали выбивался из сил, чтобы меня развлечь. Потом к нам приехала Людовик XIV, и мы возобновили купанья в бухточке мыса Креус. Позже мне сказали, что я буквально испортила всем лето. Я пребывала в меланхолии, но Дали говорил, что ему нравится, когда я печальна, потому что я становлюсь еще красивее. Он представлял мне новых «женихов», водил меня ловить форель, показывал мне водопад, но все напрасно. Чтобы меня развлечь, он даже разрешил мне порыться в бумагах, хранившихся в мастерской. Я обнаружила дорожную корзину, до краев набитую письмами, которые не были даже распечатаны. Это была корреспонденция, достойная поп-звезды, послания с четырех концов света, многие из США и даже из СССР. Некоторые из них были написаны ясновидцами или чудаками-изобретателями.
Когда Дали узнал, что фон Опель сошелся с Марисой Беренсон, он процитировал мне Саша Гитри: «Теперь она увидит, чем вы довольствовались…»
Гала уехала в Пуболь с Джефом Фейнхолтом, молодым американским певцом, с которым она познакомилась в Нью-Йорке, где он участвовал в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда». За длинные пепельные волосы и бородку он тут же получил прозвище «Иисус Христос». Гала считала его красивым и восхищалась его талантом. Он рассказывал ей о своих проблемах: у него не было студии грамзаписи, и он собирался уйти от жены. Поскольку ему нужно было играть на гитаре и петь, и все это посреди ночи, Гале пришлось терпеть этот Содом, от которого нигде нельзя было укрыться. Они приехали вместе в Порт-Льигат. Дали обнял Джефа и посоветовал ему не обрезать волосы. Тот был слегка болтлив и высокомерен, разговаривал только с Галой и бросал на меня страшные взгляды.
Я должна была вернуться в Лондон, чтобы еще раз сменить квартиру. Актриса Сусанна Йорк одолжила мне свою студию на Глеб Плейс, на углу Кингс Роуд. Это была замечательная комната, с огромным окном, украшенная макетами мюзик-хольных костюмов Эрте, которые Сусанна коллекционировала.
В первый раз за истекший год я вернулась к работе манекенщицы. Я представляла коллекции Оззи Кларка. Показ мод происходил в помещении театра «Кингс Роуд», где шла музыкальная комедия «The Rocky Horror Chow», пародировавшая декаданс 70-х годов. Это событие приобрело еще больший резонанс благодаря тому, что певица Марианна Фэйтфулл приняла в нем участие. Я представляла платья из набивного шифона. В партере сидели сливки лондонского общества. Я заметила певца из новой группы «Рокси Мюзик», который казался очарованным. Его звали Брайан Ферри, и после окончания шоу он подошел ко мне, чтобы попросить позировать для футляра своего нового альбома. У него было очень точное представление о том, как должен был выглядеть этот футляр, и на фотографии я выглядела, как пневматическая pin-up в стиле 50-х годов — платье из черной кожи, высокие острые каблуки, вуалетка и атласные перчатки. Ко всему прочему я держала на поводке черную пантеру. Группа была симпатичной, и я с радостью познакомилась с новыми людьми. Брайан стал моим другом, помог мне обустроиться, даже перетащил мою кровать. Среди собственной мебели мне стало спокойнее.