Странный.
Внешне он обычный: блондин, высокий, телосложение хорошее. Надеюсь, он нормальный, но взгляды его пугают меня, причем мы сидим рядом. Он пришел с родителями и маленькой сестричкой.
— Итак, дорогие Виоли, — говорит отец Николаса, да, я забыла, как его зовут. — Мы пришли к вам не просто так.
Он не успевает договорить, как его перебивает знакомый голос.
— Здравствуйте, дорогие Виоли и Лонго!
Я сразу же оборачиваюсь и вижу того самого моего спасителя-маньяка плюс психа. Я в шоке, он смотрит на меня и начинает шире улыбаться.
— Дальморэ? — говорит отец с удивлением. — Что ты тут делаешь?
ЧТО? Это он Дальморэ? Это про него всегда говорят?
Он стоит и улыбается.
— Что ты тут потерял, а? — начинает орать Николас.
— Я тут потерял свой изумруд.
— Что ты несешь? — уже подключается дед. — Дальморэ, я тебя не приглашал в гости, зачем пришел?
— Во-первых, я прихожу и без приглашения, когда нужно. Во-вторых, тут мой изумруд, — начинает он смеяться. — А еще хочу многое вам рассказать, вы тут как раз все вместе.
Я стою в сторонке, смотрю на всех, все стоят удивлено
— Про какой изумруд ты говоришь? — отец очень злой.
— Об этом позже. А сначала, дорогие Виоли и Лонго, я вас расскажу кое-что, — улыбка с его лица не уходит. — Вы ждали ответа на этот вопрос.
— Можешь всё это рассказать потом, ты видишь, что мы заняты, — прокричал Николас.
— Да мне плевать, — он еще шире улыбается. — Ну так что? Начинать? Вам рассказывать?
— Не тяни, — дядя тоже уже не терпит.
Я уже тоже не терплю, как будто он специально тянет время
— Всем было интересно, почему я так часто сюда приезжаю. Вот сейчас будет ответ на этот прекрасный вопрос, — улыбка его шире и шире. — Я хотел напасть на Сицилию, и каждый раз, когда сюда приезжал, готовился к этому.
Смотрю на лица мужчин — они все удивлены, Николас становится красным как помидор.
— Что ты несешь? А? — дедушка встает со своего места, но дядя держит его. — Эльмар Дальморэ, зачем ворвался ко мне в дом?
Эльмар, значит, зовут.
— Меркан, не переживай так, дай мне договорить, — уже начинает черепным тоном говорить этот псих. — Я бы напал, и Сицилия сразу была бы моей, но я передумал.
— Ты нам пришел рассказать о том, что хотел напасть и передумал? И ВСЁ? — Николас кипит, руки у него сжаты в кулак, брови домиком. — Если это всё, уходи!
— Эх, это не всё, Николас Лонго, я знаю, что вы замышляете вместе с Виоли, — улыбка на его лице снова появляется. — Давайте я при женщинах не буду говорить такие вещи и сразу приступлю к сути.
Все мгновенно замерли, все стоят и слушают его внимательно, не перебивая.
— Я собирался сегодня начать войну, и вы все знаете итог — я точно выиграю и от вас останется НИЧЕГО - последние слово прокричал
— Все в твоих снах? — Николас не останавливается.
— Тише! Дай договорить, плюс я еще могу доказать, что вы замышляете вместе — он сияет от каждого своего слова.
— Что ты хочешь? Говори уже прямо! — говорит дед, злой, он даже не может стоять на ногах. — Говори уже!
— Изумруд хочу.
— Что за изумруд? — отец смотрит на него внимательно.
— Леон Виоли, отдайте мне вашу дочь, и я не начну войну и не сдам вас. Вы останетесь при себе.
Я СТОЮ, НЕ СЛОВА НЕ МОГУ СКАЗАТЬ… ЧТО ОН НЕСЕТ?
Часть 19
Николас подбегает к Дальморэ и, как я понимаю, хотел ударить его, но его останавливает дядя.
— Дальморэ, пойдем со мной, поговорим наедине - говорит спокойно дед
Он кивнул.
И опять я жертва всего этого… Я не хочу замуж ни за Николаса, ни за этого Дальморэ. Они издеваются надо мной… О чем они там будут говорить?
— Дочка, спокойно, все будет хорошо, — говорит мама, обнимая меня.
Я смотрю на отца, который с грустью смотрит на меня.
— Адель, чтобы ты не приняла, твой дед, это будет лучшим решением для нашей семьи, — подходит к нам отец и говорит это, тоже начинает обнимать меня.
Да, я понимаю, все для семьи, все для СЕМЬИ.
Уже как полчаса их нет… Меня начинает тошнить от волнения, все тело дрожит. Смотрю на всех, они все нервные, Николас не знает, куда ему деться, ходит по гостиной от одного угла комнаты до другого.
И наконец-то...
Заходят в комнату они вдвоем, и дед оглашает нам:
— Я отдаю свою внучку Дальморэ, теперь она будет под его контролем и защитой.
Конечно, меня никто ничего не спросит, слеза полилась по щеке.