Ой, сразу вспоминаю, что я боюсь самолетов, я боюсь летать… Я же не смогу, мне станет там точно плохо. Я летаю только с родителями, не могу летать с чужими людьми, я точно не выживу. Надо ему сказать об этом. Выхожу его искать по первому этажу, но никого не вижу… И куда, блин, он подевался, а?
Часть 24
Села я на диван, ждала, пока этот зверь вернется. Я поняла, что на кличке «зверь» остановлюсь, потому что он так выглядит. Рассмотрела его поближе.
Вот только до меня не доходит, сколько можно разговаривать по телефону. О чем? А возможно, он уже не разговаривает, и все равно — куда же он подевался? На улице уже темно, по дому искать я не хочу…
В голове всё крутится: как я смогу без родителей быть в чужом городе? Как без братика? Что мне делать? Реально, придется откинуться.
Слышу, что кто-то спускается по лестнице. Можно было сразу понять, что кроме меня и зверя Дальморэ в доме нет никого. Я на это надеюсь.
Я вскакиваю с дивана и иду ближе к лестнице, встаю напротив него, преграждая путь. Конечно, он может легко пройти через меня, но всё-таки останавливается и пристально смотрит на меня.
— Что? — говорит спокойно, смотрит прямо в глаза, брови поднимает. — ну ты что-то хотела мне сказать? Или хотела наверх пойти ?
— А это… хотела сказать… то, что… — я не могу нормально говорить, подбирать слова, потому что его пристальный взгляд убивает меня
— Ну так? Что хотела сказать?
— Я боюсь самолетов, — говорю я быстро, а он начинает смеяться. — ты чего смеешься? я тебе говорю, что боюсь самолетов!
— Самолетов? Боишься? — он до сих пор смеется, он издевается, что ли?
— Да, боюсь. Летать боюсь, самолетов самих, аэропортов тоже боюсь, понимаешь? — уже это проорала, чтобы он понял.
— А уже и летать боишься? И аэропортов? — его улыбка с лица не уходит. Он проходит мимо меня и идет в сторону кухни, а я за ним. — сладость, а чего ты еще боишься?
— Много чего, но самое главное — это самолеты. Я не смогу долго лететь, пойми, мне страшно… — говорю так, понимая, что он вообще мне не верит.
Он стоит уже у кухонной стойки, подходит к шкафу с чашками, берет самую огромную — как будто ведро — и наливает туда темную жидкость.
— Пьешь?
— Нет.
— Молодец.
Соврала я. Конечно, мне в доме никто пить не давал, кроме вина на праздники и иногда шампанского. Я шла в отдельный кабинет, где хранились всякие такие напитки, брала термос, выбирала то, что хотела выпить. Конечно, брала открытые бутылки, чтобы никто не заподозрил. Надевала и уходила, пока никто не видел. Ни разу не попалась. А вообще несколько раз так делала.
— Так что ты там говорила? — делает глоток и продолжает. — Ничего другого не придумала? Отмазка-то не очень.
— Я не вру! Это не отмазка, честное слово! Я никогда не
переносила полеты, особенно долгие… Меня начинает тошнить, паника. Мне всегда не хватает воздуха.
— Есть таблетки, знаешь? Выпьешь и всё! — опять делает глоток и спокойно произносит.
— Таблетки мне не помогают. Еще хуже бывает. Я не могу лететь без своих родителей никуда. Пойми, мне и так плохо бывает весь полет, а тут я еще лечу непонятно с кем.
— Чего, позвонить Леону Виоли и продолжить с нами лететь? — начинает смеяться.
Смотрю на него обиженно. Человек не верит, что мне бывает плохо в самолете… Что мне ничего в этот момент не помогает. А ему пофиг! А еще лететь буду с психами.
— Короче, послушай теперь меня: лететь нам 8 часов и несколько минут еще. Если реально не врёшь, то найдем тебе таблетку, которая поможет. Если врёшь — отмазка у тебя херня. Сладость, пора учиться быть самостоятельной! Попрошу пилота ускориться из-за тебя! А еще не знаю, что там у тебя в голове. Поэтому давай приводи свои мысли в порядок! — как же он спокойный! У него какой-то магический голос, бархатный такой. Это я заметила еще в клубе.
— Я с ума сойду за восемь часов! Да, я не вру! Я еле три часа лечу! Когда летела 5 часов, меня откачивали по полной! Какие бы ты таблетки ни давал мне — я всё пробовала!
— Ты слышала, что я говорил ранее? Я пилота попрошу лететь как-то быстрей! — конечно, издевается.
— Хорошо! — больше нет смысла спорить. — Будь как будет. Но когда ты ответишь на мои другие вопросы? — смотрю на него выразительно.
— Когда приедем в Нью-Йорк. А сейчас пошли покажу комнату, где спать будешь.
Он идет впереди, а я за ним. Поднимаемся наверх и идем в самую дальнюю комнату. Он открывает дверь и пропускает меня первой. Я прохожу и вижу просторную комнату, но тут везде мужские вещи. Сразу задаю вопрос...