Ученые Арктического и Антарктического научно-исследовательского института опубликовали незаконченные разработки профессора, дополнив их новыми фактами. Суть дела такова. Гаккель утверждает, что на месте Северного Ледовитого океана некогда существовал обширный материк, условно названный им Арктидой. Этот материк был своего рода мостом между Европой, Азией и Америкой. Он преграждал доступ в восточную часть Арктики течениям атлантических вод. А это в свою очередь послужило причиной возникновения гигантских ледников, распространявшихся в эпоху Великого оледенения далеко на юг.
Шли годы. Арктида постепенно опускалась. И теперь от огромного материка остались лишь отдельные островки. Некоторые из них тоже, вероятно, исчезнут со временем.
Для подтверждения гипотезы профессора Гаккеля приводятся довольно веские доводы. Известно, что в геологическом строении американского и азиатского берегов Ледовитого океана много общего. Их соединяют подводные хребты Ломоносова и Менделеева. Причем бесспорно установлено, что горные породы, складывающие хребет Ломоносова, две с половиной — три тысячи лет назад находились частично над водой.
Не наталкивает ли на размышления и тот факт, что растительный мир Таймырского полуострова более сходен с флорой Канадского арктического архипелага, нежели с флорой соседней Чукотки?!
И наконец, птицы, звавшие ученых на поиски Земли Санникова! Орнитологи хорошо знают: перелетные птицы даже в теплых краях стараются прокладывать свой путь ближе к суше. Что же заставляет их пересекать ледяную пустыню океана? Не над тем ли сухопутным «мостом» пролетают они, над которым в давние годы проложили маршрут их предки, по которому переселялись из Азии в Америку растения и животные? И не была ли Земля Санникова одним из последних исчезающих островов на этом пути?
Вот, оказывается, сколько нерешенных вопросов связано еще с загадочным полярным островом. И слава тем ученым, которые шаг за шагом раскрывали нам тайны Арктики…
Не знаю, есть ли где-нибудь памятник отважному полярнику Эдуарду Васильевичу Толлю. Во всяком случае он достоин того, чтобы память о нем была увековечена хотя бы в Таллине, где он родился. А вот памятник боцману «Зари», проводнику и путешественнику по Таймыру Никифору Бегичеву существует. Очень приятно было увидеть его на холме среди каменных глыб, неподалеку от диксоновского клуба полярников.
Всю жизнь Бегичев провел в пути, он «идет» и сейчас в своем теплом удобном снаряжении навстречу ветрам и пурге, вглядываясь в туманную даль.
Имя Никифора Бегичева навсегда связано еще с одним событием в истории освоения Арктики — с Норвежской экспедицией знаменитого полярного исследователя Руала Амундсена. В 1918–1919 годах этому смелому путешественнику удалось провести свое судно «Мод» далеко на восток, исследовать часть таймырского побережья. Одну из бухт восточного Таймыра норвежцы окрестили названием своего судна.
Амундсен намеревался дрейфовать в арктических льдах еще не менее двух лет. Зная, что с ним и с судном может приключиться любая неожиданность, он решил отправить в «большой мир» научные материалы, которые удалось собрать за время похода и зимовки.
Ближайшим населенным пунктом, имевшим связь с Европой, был Диксон, на котором с 1915 года работала радиостанция. Туда и послал Амундсен двух моряков — бывалых полярников, не сомневаясь, что они достигнут цели: по арктическим масштабам расстояние не считалось очень большим — всего девятьсот километров.
В морозный день Кнудсен и Тессем простились с товарищами и покинули бухту Мод. С палубы судна долго следили за ними, пока оба исчезли в белых просторах.
Ушли — и сгинули в снежной пустыне.
Сколько нужно времени, чтобы пройти девятьсот километров по замерзшей тундре? Положим, полтора или два месяца, от силы — три. Но истек целый год, а норвежцы на Диксон не прибыли. Минул еще такой же срок. В июне 1921 года правительство Норвегии обратилось к Советскому правительству с просьбой помочь в поисках исчезнувших моряков. Эта задача была поручена Никифору Бегичеву.
Мы не знаем подробностей поисков. Знаем лишь, что Бегичев старался поставить себя на место норвежцев, старался определить, какой путь, с их точки зрения, был самым коротким и целесообразным.
Трудно было надеяться, что поиски в безграничных однообразных просторах тундры принесут успех. И все-таки Бегичев продолжал свою работу. Неизвестно, сколько верст исходил он, разыскивая норвежцев, но факт остается фактом: западнее мыса Приметного Бегичев наткнулся на полусгнивший труп. Удалось установить, что это Кнудсен. Водонепроницаемого пакета с научными отчетами Амундсена возле трупа не оказалось. Из этого Бегичев заключил, что Тессем понес пакет дальше. Маршрут поисков ограничивался теперь Диксоном и мысом Приметным.