Год спустя найден был, наконец, и Тессем. Он лежал среди каменных глыб всего в четырех километрах от радиостанции Диксона. Истощенный голодом и болезнями, он не мог идти, он полз сначала на коленях, потом на животе, одолевая метр за метром. Цель была рядом. Он видел огни Диксона, его бы услышали, если бы он закричал громко. Но у него уже не осталось сил.
О чем он думал в последние свои часы, медленно умирая голодной одинокой смертью вблизи от жилья? Может, он еще надеялся, что его найдут? Кто знает… Но и расставаясь с жизнью, он обеими руками прижимал к груди пакет Амундсена.
Научные отчеты экспедиции были доставлены по назначению.
Могила Тессема — на крутом обрыве на окраине Диксона. Скромный гранитный обелиск едва приметен среди каменных россыпей. Под резким холодным ветром прижалась к камням пушица. Далеко видна бухта с плавающими льдинами.
Возле обелиска — маленький букетик полярных цветов. Цветы свежие. Чья-то заботливая рука часто меняет их.
БУКВЫ НА ФЛАГЕ
Среди пассажиров «Воровского» был профессиональный художник, любезно согласившийся потом оформить эту книгу. На судне он взялся изготовить флаг нашего круиза. Разрисовал полотнище зигзагами — волнами, изобразил белую льдину, на которой вывел большие греческие буквы «пси» и «хи». Торжественный подъем флага состоялся в Карском море.
Когда теплоход приблизился к Диксону, наш капитан, человек еще молодой, совершавший едва ли не первый самостоятельный рейс, вдруг засомневался: в открытом море, мол, так-сяк, а удобно ли будет в порту, перед людьми? Посоветовался с капитаном-наставником; вдвоем решили — флаг не снимать. В глубине души они, вероятно, считали, что в этой шутке есть изрядная порция правды: разве понесет абсолютно нормальных людей куда-то во льды, на холод, в штормовые моря? Понятно, если это по долгу службы. А туристы тратят свой отпуск.
Мнение наших капитанов разделяли, как мне кажется, многие местные товарищи в тех портах, где нам удалось побывать. Во всяком случае полосатый флаг с двумя греческими буквами везде вызывал веселое оживление.
Наш рейс в Арктику, как и всякое новое дело, вызвал много непредвиденных осложнений. До похода «Воровского» в арктических портах не было опыта приема морских пассажирских судов. Кроме того, мы попали в такое время, когда ледовая обстановка была очень трудной. Только во второй половине августа Карское море частично освободилось от ледяных полей, и с запада хлынул поток судов, ожидавших этого момента. За какие-то полтора-два месяца надо было доставить в северные порты и на полярные станции огромное количество грузов.
Сентябрь оказался самым напряженным месяцем навигации. Стоянка судов у причалов для разгрузки рассчитана была до минуты. А тут вдруг появляется нага «Воровский»!
В Дудинке нас долго держали на рейде. Руководители круиза и капитан вели переговоры с местными властями. Дудинские товарищи, настроенные очень радушно, ничем не могли помочь: все места были заняты грузовыми судами. И тогда наш капитан доказал, что способен руководить самостоятельно, брать ответственность на себя. Морские правила запрещают пассажирским судам становиться «вторым бортом», то есть швартоваться к кораблям, находящимся у причала. Но правила писаны для обычных портов, а не для тех, где навигация длится два-три месяца. И пробный рейс проводится не для того, чтобы пассивно ждать, улыбнется фортуна или покажет спину.
Короче говоря, капитан поставил «Воровского» к борту разгружавшегося теплохода. Два или три раза в день, когда пассажиры сходили с судна или возвращались к себе, выгрузка прекращалась на несколько минут, кран переставал носить тяжелые контейнеры. И все обошлось хорошо, все остались довольны.
ХОРОШИЕ НОВОСТИ
У кораблей, как и у людей, судьбы складываются по-разному. Одни заняты будничным трудом, другие совершают что-то необыкновенное. И умирают они тоже каждый по-своему. Некоторые со славой гибнут в бою, другие долго ржавеют на задворках порта, третьи идут на переплавку, чтобы превратиться в новый металл, в корпуса и машины новых судов.
Иногда судьбы кораблей тесно переплетаются с людскими судьбами и как бы служат их продолжением. Заглянем в прошлое. 1926 год, советские дипкурьеры во главе с коммунистом Теодором Нетте везут за рубеж важную дипломатическую почту. Поезд пересек границу и оказался в Латвии. Утром 5 февраля четыре агента иностранной разведки неожиданно ворвались в купе. Они надеялись захватить дипкурьеров спящими и взять почту. Но первого же бандита на пороге встретила пуля. Вспыхнула короткая перестрелка. Почта была спасена, но Теодор Нетте погиб, а его товарищ Иоганн Махмас-таль получил ранение.