В маленьком поселке Воронцово три кладбища. Они тоже очень малы, расположены близко одно от другого, по их все же три — изолированных и самостоятельных. Я так и не сумел узнать, чем это вызвано. Три разных рода? Или по национальному признаку: ненцы, саха, русские? Но тогда почему все захоронения совершенно одинаковы?
Покойников здесь не закапывают в землю. Раньше у северян не было лопат и ломов, чтобы долбить вечную мерзлоту, рыть могилу. Говорят, что в старину ослабевших стариков, неспособных двигаться, кочевники покидали на месте очередной стоянки. Людям, обреченным на смерть, оставляли все их богатство: одежду, нарты, орудия для охоты и рыбной ловли, посуду и еду, чтобы покойникам хорошо было на том свете.
Обычаи, сложившиеся в глубокую старину, не исчезли еще и теперь. Умершего закутывают в оленьи шкуры, кладут в высокий просторный ящик, сколоченный из простых досок, и увозят на кладбище. В последнее время в Воронцове для этой цели используют гусеничный вездеход, который легко преодолевает и болотистую тундру, и довольно крутые подъемы. Место для кладбища выбрано сравнительно сухое, на склоне возвышенности. Ящики с покойниками стоят прямо на земле и лишь чуть присыпаны с боков желтой глиной и мелкими камушками.
Рядом с каждым ящиком — имущество умершего: все то, что потребуется ему для жизни и для охоты в царстве мертвых, если оно все-таки существует. Для мужчин оставляют на кладбище нарты и длинный шест, чтобы править оленями. Возле одного из ящиков нарт нет, зато лежат высокие резиновые сапоги. Видимо, покойник был рыбаком. Тем, кто на этом свете охотился, кладут капканы. Всем — тарелки, кружки, ложки. Кому-то положили даже большой старинный котел. Очень трогательны детские, почти игрушечные нарты, которые стоят возле маленьких ящиков…
Особенно много имущества забирают с собой женщины. Видимо, и после смерти они не освобождаются от хозяйственных обязанностей. Им даются и кастрюли, и бидоны, и половники, и вообще всякая посуда. У одного из ящиков столько этого добра, что образовалась целая цепочка в один ряд — больше некуда ставить. Придавленная крышкой, развевается на холодном ветру дорогая красивая шаль. Через щели между досками виден край одеяла.
Некоторые ящики почти развалились от времени. Останки покойников, их одежда, оленьи шкуры — все это превратилось в темную массу, в которой уцелели только украшения: бусы, кольца, еще что-то. А у одной покойницы родственники оказались такими заботливыми, что положили ей хромированную ложечку для обувания. Она блестит до сих пор среди бурых клочьев разложившейся оленьей шкуры. Все имущество на кладбищах стоит нетронутое. Покойники явно не пользуются им. Время безжалостно делает свое дело, многие вещи проржавели, потрескались, а некоторые совсем превратились в прах…
Между поселком и ближним кладбищем на вершине холма и на его склоне увидели мы какие-то странные купола, выпирающие из земли. Нечто подобное встречается на юге Красноярского края, в хакасских степях. Там много невысоких курганов, окруженных большими камнями. Это древние могилы вождей кочевых племен. А купола в Воронцове даже нельзя назвать курганами; очень уж они малы, не больше четырех-пяти метров в диаметре, но зато имеют почти правильную геометрическую форму.
Как и вся тундра вокруг, они покрыты коричневым мхом и лишайником. Но здесь гораздо суше, а главное — купола словно нарочно усеяны небольшими, с кулак, камешками. Может, это следы выветривания? Может, тут бушевали когда-то вулканические силы, давившие на вязкий, полурасплавленный слой камня?
Я хотел расспросить об этом геологов, приехавших на вездеходе из тундры. Но эти молодые ребята, обросшие патлами и густыми бородами, сразу попрыгали в мотобот и отправились на «Воровский», чтобы подышать воздухом цивилизации, пообедать в настоящем ресторане за настоящим столом, выпить пльзеньского пива и чего-нибудь более пристойного для молодых землепроходцев. Свой вездеход они оставили туристам. Водитель свозил несколько групп в глубь тундры, за гряду голых черных возвышенностей.
Когда я возвратился на теплоход, геологи уже успели освоиться там. Довольные и умиротворенные, они охотно рассказывали пассажирам о своей работе, правда посматривая на часы: хотели до отхода «Воровского» еще раз заглянуть в ресторан.
Перебивать их было неудобно, я не спросил о куполах и до сих пор не знаю, что это такое. Но рассказ геологов оказался интересным сам по себе.