Если посмотреть на карту, где отмечены нефтяные и газовые месторождения в нашей стране, то можно без труда уловить закономерность: новые залежи этих полезных ископаемых обнаруживаются все дальше к северу и северо-востоку. Пятьдесят лет назад нефть у нас добывали только на Каспии. Потом в Поволжье появилось Второе Баку. Забили фонтаны в Ухте. А теперь нефть и газ дает стране Сибирь, буровые вышки поднялись над тайгой за Тюменью, в васюганской глуши.
Разведчики подземных богатств во многих пунктах вышли на берега Ледовитого океана. Шаг за шагом исследуют они новое месторождение, которое, возможно, окажется таким огромным и богатым, что превзойдет все известные раньше. Центральный полярный бассейн имеет вид гигантской чаши, а геологи знают, что каждая такая чаша всегда содержит залежи нефти и газа.
В воды Ледовитого океана погружаются Печорская, Западно-Сибирская и Хатангская структурные впадины, богатства которых уже известны и частично используются. На Новой Земле, на Шпицбергене, на арктических островах Котельный и Пионер полярники видят характерную пленку и пузырьки в воде. А это верные признаки.
Геофизический поиск нефти и газа ведется сейчас в Обской губе и в Усть-Енисейском заливе, в том числе и возле Воронцовской фактории. Твердо установлено, что полезные ископаемые тут есть и что их много. Геологи утверждают, что добывать нефть на арктических берегах легче, чем, к примеру, в болотистой тайге под Тюменью. Вечная мерзлота будет помощницей для бурильщиков. А Северный морской путь открывает дорогу арктической нефти во все части света.
Однако добыча на берегах — это только малая часть дела. Основные залежи скрыты под водой, под толстым ледяным панцирем океана. Как достать их оттуда, об этом уже сейчас думают те, кто привык жить не только нынешним днем, но и смотреть в будущее.
— На наш век нефти и на берегу хватит, — сказал самый молодой и самый бородатый геолог. — Но помяните мое слово: лет через двадцать — тридцать очередь дойдет и до Арктического бассейна. Будем добывать нефть со дна Ледовитого океана. Факт! — закончил он и хлопнул рукой по своему колену.
Бас геолога звучал так решительно, что сомневаться в верности его слов не было никакой возможности.
НАСТОЯЩАЯ ТУНДРА
На Диксоне кто-то из местных жителей сказал: «Ну, какая у нас тундра! У нас море да камни. Тундра южнее». В Дудинке хрупкая женщина — музейный работник — пожимала плечами: «Нет, тундра севернее, а у нас тут лесотундра. И кустарник, и даже лиственницы кое-где». Только после высадки в Воронцове мой сосед записал, наконец, в своем дневнике, что видел настоящую тундру. Оказывается, у него с детства, со школьных лет, установилось твердое представление, что тундра — это обязательно болотистая равнина со множеством озер, покрытая сплошным ковром мха и карликовых березок. Такую тундру он искал и успокоился только тогда, когда увидел.
А между тем тундра включает в себя ряд подзон. Самая северная, арктическая тундра очень уныла, однообразна, бедна растительностью. Зимой здесь дуют сильные ветры, которые сносят снег со всех мало-мальски возвышенных участков. Земля трескается от стужи. Только в этих трещинах и в низинах, куда набивается снег, сохраняется скудная низкорослая растительность. Даже летом вид у такой тундры не очень приятный. Повсюду встречаются россыпи щебня да голый суглинок. Лишь кое-где заметны пятна и полосы зелени, Поэтому и называют северяне такие места «пятнистой» тундрой.
Там, где лето длится дольше, где глубже прогревается земля, а зимой больше бывает снега и меньше ветров, широкой полосой протянулась тундра мохово-лишайниковая. Растительность здесь богаче, разнообразней. В речных долинах, на защищенных от ветров склонах появляются заросли кустарников: карликовой березки, северной ольхи и полярной ивы. Правда, эти «заросли» можно спутать с травой, так как они не поднимаются выше тридцати — пятидесяти сантиметров. Но все-таки это уже кустарник. Под его защитой растут брусника и голубика, даже грибы можно собирать в таком «лесу». Больше становится травянистых растений, часто попадаются осока, мытник, пушица.
Оленеводы особенно ценят лишайниковые тундры, где растет много ягеля, который почему-то называют оленьим мхом. Правильно, ягель самая лучшая, самая питательная пища для оленей, но это не мох, а низкорослый лишайник, который словно белым налетом покрывает щебенчатые россыпи и невысокие холмы.
Мохово-лишайниковая тундра незаметно переходит в тундру кустарниковую, которая потом, южнее, превращается в лесотундру. Возле Дудинки, где местность холмистая, можно встретить ольху и березу в рост человека и даже выше. В низинах, на болотинах — повсюду видна ива. Кусты хорошо приспособились к суровым условиям, растут в долинах, в укрытых местах, Куда ветер много наносит снега. Зимой кусты «прячутся» в сугробах. И вообще они соизмеряют свой рост со снегом, чтобы не обморозиться в зимнюю стужу. По высоте кустарника в тундре определяют толщину снежного покрова.