За годы Советской власти город Тетюхе, выросший среди хребтов поодаль от моря, стал одним из горнодобывающих центров края. Тут построены заводы, оснащенные новейшей техникой. Но сохранились еще и старые, почти музейные предприятия. На одно из таких мы и отправились.
К нам присоединился Ипполит Степанович Базальтов, человек бывалый и опытный. Он входил в число тех енисейцев, которые оказались теперь на «Туркмении» и составили этакий неофициальный союз. Огромный, почти двухметрового роста, чуть сутулый, он двигался неторопливо, размеренно, не зная усталости в свои шестьдесят с лишним лет.
Живет он в одной из республиканских столиц Средней Азии, всегда носит тюбетейку. Излюбленная одежда — вельветовая рубаха-толстовка, подпоясанная узким ремнем, и просторные брюки. Его не способны поколебать ни моды, ни прочие перемены и веяния. Кто-то из енисейцев окрестил его Могучим Ипполитом.
Шли вчетвером, обсуждая вопрос, как и где половить рыбку. Ипполит Степанович — рыбак заядлый, из числа тех, которые готовы удить всегда и всюду, получают при этом большое удовольствие, как правило не соответствующее добыче. Конечная цель им, разумеется, тоже важна, но самое главное — процесс.
Занятые беседой, мы не заметили, как спустились с сопки. А спустившись, огорчились: тропа снова круто лезла вверх, огибая озеро Васькова. Некоторые туристы остановились здесь и начали разбивать бивак: уже дымился костер, какая-то девушка играла в бадмингтон с инструктором Евгением. Но основная масса устремилась дальше, на свинцово-плавильный завод. Уютный Герасимыч колебался: шагать ли вперед или поваляться на травке? Могучий Ипполит стоял, сутулясь, и молча ждал общего решения. Алексей рвался на завод, но, по-моему, только из-за того, что не видел среди оставшихся туристов своей кудрявой Надежды, Мне было все равно. Решили идти.
Лентяям вечно везет. Добросовестные люди топали вокруг озера, а мы прошли метров двести и увидели лодку. Дородная, крепкая женщина лет сорока, в мужских сапогах и плисовой душегрейке, медленно работала веслами, проплывая мимо кустов. Мы поздоровались с ней, узнали, что она едет окучивать картошку, и спросили, не перебросит ли нас на тот берег.
— Да мне-то что? Жалко, что ли?! — сказала она.
Тогда мы позвали каких-то отставших старушек, погрузились в этот ковчег и устремились к белым аккуратным домикам на противоположном берегу.
Расплатились мы с женщиной лимонадом. Предлагать деньги было как-то неловко. А лимонад — проще: возьмите, мол, владивостокский, издалека привезен. Кроме того, авоська с нашими пайками оттянула мне плечо, и я с удовольствием избавился сразу от трех бутылок.
Благодаря лодке наш маленький коллектив из арьергарда сразу превратился в славный боевой авангард. Мы опередили даже самых быстроногих туристов и не преминули этим воспользоваться. За крутым поворотом на берегу речушки хаотично громоздились большие камни. Обосновавшись в этом живописном месте, мы пропускали мимо себя запыленных собратьев, поддерживая бравыми лозунгами их дух.
— Ничего, ничего, товарищи, теперь скоро, — ласково улыбался Герасимыч.
— Эй, молодежь! Поотстали, поотстали, — укоризненно покрикивал Алексей. — Брали бы пример с нас, что ли!
Но вот появилась Надя, и Алеша сразу стушевался, умолк. Молодая женщина шла со своей десяткой, добрую половину которой составляли уроженцы легендарного XIX века, В окружении седовласых мужей и дам она казалась особенно юной в хрупкой; среди спортивных курток и соломенных шляп ярко выделялись ее зеленая кофточка и красный платок.
Я знал, что Алексей со вчерашнего дня напряженно ждет этой встречи, а уж если мужчина ждет, готовится и волнуется, то он обязательно будет не в своей тарелке, сделается мешковатым, начнет говорить невпопад. Он будет проигрывать в своих глазах, будет мучительно краснеть и ругать себя, не замечая того, что выигрывает в глазах женщины. Если, конечно, женщина хоть немножко психолог.
Ну, что это за встреча посреди дороги?! Надя чуть замедлила шаги. Алексей с трудом пробился через заслон ее спутников, поздоровался. Она ответила довольно холодно. Тогда он почему-то осведомился о ее здоровье. Она сказала: мы поем, а песня строить и жить помогает. Потом она в свою очередь спросила, как это Леша и вся наша могучая кучка очутились вдруг впереди? Алексей принялся объяснять насчет лодки, а на главное не обратил внимания: ведь никому не было до нас дела и никто не знал, где мы, впереди или сзади. А вот Надежда знала. Это кое-что значило… Ну, а Алексей вскоре опять присоединился к нам, так как подопечные Нади кормили ее столь густым разговором, что стороннему человеку и слова некуда было вставить…