Вот так и парит, и гудит, и воет мертвая прогалина и днем, и ночью, и летом, и в зимнюю стужу, согревая свои камни и отравляя растительность ядовитым газом. А посреди этой мрачной поляны высится черная, пористая, будто изъеденная годами скала.
Мы разбили бивак в кустарнике, неподалеку от фумаролы, но едва успели покончить с сухим пайком, как переменился ветер и нас обдало запахом сероводорода. Пришлось поторопиться со спуском.
В зарослях мы столкнулись с другой группой туристов, поднимавшихся к фумаролам. Особенно обрадовался этой встрече Алексей. Он стоял на пригорке, среди кустов, подавшись вперед, словно тигр в засаде, искал глазами, когда мелькнет над бамбуком красная косынка Надежды. Я поскорее увлек в сторону доктора. В эти минуты Алеша меньше всего нуждался в медицинском надзоре.
С этой группой пришел парнишка в высоких резиновых сапогах, а с ним женщина лет тридцати в грубой зеленой куртке, в таких же брюках и в красивых сапожках. Они ожидали на поляне, пропуская мимо себя туристов. А когда появился неторопливый Ипполит Степанович в распахнутом дождевике, в неизменной тюбетейке и с посохом, женщина шагнула к нему и спросила не без робости:
— Вы профессор Базальтов?
Могучий Ипполит поклонился со старинной галантностью и сказал:
— Да, это я. Чем могу быть полезен?
Вот ведь какая история: мы вместе пребывали на Енисее, вместе путешествовали по Тихому океану, а не будь этой женщины, никогда не узнали бы, что наш молчаливый Ипполит Степанович — доктор наук, известный ученый, исследователь пустынь и гор Средней Азии.
Между ним и женщиной завязался такой интересный разговор, что я ни на шаг не отставал от них. Оказывается, растительный мир Курильских островов изучен еще мало. Вот уже несколько лет здесь-., работают ботаники, в том числе и эта женщина. Из сообщения в областной газете они узнали, что на «Туркмении» путешествует профессор Базальтов, и решили обязательно разыскать его.
Добрую половину слов собеседники произносили по-латыни и я многого не понял. Но один факт меня удивил. Прошлым летом сотрудница экспедиции «обожглась» красивым цветком сумаха ядовитого. Была сыпь, температура, потом на коже образовались язвы. Сотрудница уехала на материк, там вылечилась, а этим летом снова вернулась на Кунашир. Она не трогала цветок, не нюхала его, увидела только издали. И этого было достаточно, чтобы болезнь вспыхнула снова.
Не знаю, как объяснили ученые этот рецидив. Я лишь уразумел, что яд цветка действует на нервную систему человека. Значит, не зря предупреждали нас об осторожности.
Впрочем, какая там может быть осторожность! Когда мы спускались, начался дождь. Ноги скользили по стеблям бамбука, но траве и глине. Мы хватались за стволы, за ветки, за что придется, и все равно падали, получая царапины и ссадины. Наш грузный Герасимыч ободрал чем-то щеку. Сначала даже не заметил: такая маленькая была ранка. А потом щеку разнесло, и он несколько дней ходил с явным креном на левый борт.
Простившись с вулканом Менделеева, мы поехали осматривать второе чудо Кунашира, так называемый Горячий пляж. Оказывается, подземное тепло вулкана доходит до самого моря, и не только доходит, но и стремится вырваться на поверхность.
Вот он, этот удивительный берег. Неширокая полоса гальки и темного песка, протянувшаяся метров на четыреста. Пологий мыс, на котором стоит поселок, и маленькая бухточка, сжатая крутыми обрывами, будто дымятся. Повсюду среди камней и просто из песка поднимаются струйки пара, то почти прозрачные, то с розовым или голубоватым оттенком. В нескольких местах бьют роднички кипящей воды, которая булькает, хлюпает и пузырится. Возле них нельзя прикоснуться к земле: температура тут до ста градусов. Да и в любом месте, чуть копнешь песок, начинает идти пар. Копнешь второй, третий раз — и берегись: ударит такая струя, что можно обжечь лицо. Хозяйки вбивают колья для сушки белья, колья окутываются клубами пара. Тут же вырыто некое подобие колодца. Вода почти на уровне земли. Но вода не простая, а кипяток. Женщины черпают ведрами, берут для стирки. На пляж приносят чайники и кастрюли. Зарывают их в песок. Через десять минут вода начинает кипеть. Через час хозяйка приходит и достает из песка кастрюлю с готовым борщом. Или с ухой. И это не только летом, но и зимой, при любом морозе.
Горячая вода используется также для отопления. Кстати, трубы над домами там не такие, как везде. Над крышами торчат топкие железные трубки, через которые выходит отработанный пар.