Несмотря на запрет, я все-таки высунул нос на палубу и уловил запах дыма. На правом борту горела ветошь в ведре. Матросы волокли к этому «очагу» шланги и огнетушители. Моторист бился возле пожарного движка и никак не мог запустить его.
Потом по трансляции сообщили, что «пожар» вспыхнул на носу, возле лебедки. Аварийная партия устремилась туда. Па луба опустела.
…Алеша явился на обед с опозданием. Сидел тихо и молча, будто боясь расплескать свою радость. Я спросил, был ли пожар. Он сначала не понял, а потом улыбнулся и ответил: да, конечно, пожар огромный, просто немыслимый, невероятный. Капитан не ошибся, объявив тревогу, у него богатая интуиция. Только капитан не разобрался, что горит и в каком месте бушует пламя.
Я позвал Алексея ловить рыбу, но он взглянул на меня с таким удивлением, что я сам мгновенно осознал нелепость этого предложения.
После обеда любители посидеть с леской собрались на корме. Пришел старший механик, ребята и несколько девушек из команды, человек восемь туристов, и среди них «пират» — коренастый плотный мужчина лет под шестьдесят, с темным лицом и орлиным носом. Вместо ног у него протезы, он поднимался по трапу только с помощью жены, во время качки подолгу сидел на палубе. Съезжать с теплохода на ботах, плашкоутах и других шатких посудинах он не мог, отправлялся на берег лишь там, где судно приставало к причалу.
Да, это настоящий романтик! Уже одно то, что он решился приехать сюда из далекого европейского города, не имея ног, вызывало к нему уважение. К тому же он всегда был бодр, весел, любил пошутить и сам с улыбкой называл себя старым пиратом.
Так вот, мы рассчитывали половить камбалу, эту плоскую рыбу, живущую возле самого дна. Я забросил медный якорек. Ипполит Степанович, приглядевшись к опытным соседям, нацепил на крючок кусок красной рыбы. Но обещанная камбала не клевала. Попалось несколько штук, да и то совсем мелких, Наши бывалые товарищи удивлялись и чесали затылки, в чем дело?
Вдруг раздался отчаянный крик девушки-проводницы, по имени Вика:
— Ой, помогите! Акула!
Все кинулись к пей. Я перевесился через борт. Крепкая леска была натянута, как струпа, а на конце ее билось, извивалось в воде что-то гибкое, длинное. Вике хотели помочь, но она решительно заявила: «Сама!»
— Ходом, ходом тяни, а то сорвется! — кричали ей. Но она не тянула. Она подождала, пока принесут вогнутую овальную сетку, сплетенную из ивняка, наподобие корзины. Так посоветовал стармех.
Сетку подвели на толстом тросе под акулу и начали поднимать длинную рыбину. Натяжение лески ослабло. Акула подпрыгнула, сорвалась с крючка и шлепнулась в воду. У Вики даже слезы брызнули от огорчения. Она торопливо насаживала новую наживу. Вокруг ахали и сочувствовали подруги. Ребята упрекали ее: вот, не послушалась… Волос у тебя долгий!..
Не успела Вика вновь опустить свою леску, как дернулась леска стармеха. Дернулась так, что дюжий мужичок покачнулся. Он не стал ждать сетки, потянул свою снасть ходом и выволок на палубу акулу длиной в метр с порядочным гаком.
Осторожно, чтобы не цапнула руку, вытащил крючок. Акула прыгала по настилу, разевая пасть, полную острых зубов; от акулы шарахались в стороны даже самые смелые. Зубы у нее как лезвие бритвы. Они мгновенно отхватят кусок мяса. Акула легко перекусывала палку, которую совали ей в рот.
Я сначала думал, что это еще молодая рыбина, не достигшая большого размера. Но мне объяснили, что акулы бывают разные. Пойманная принадлежит к числу сельдяных, не очень крупных, но тем не менее весьма прожорливых и опасных.
Смотреть акулу пришли доктор и сам капитан. Только склонились они над начавшей затихать рыбиной, как послышалось удивленное аханье «пирата». Он тоже тащил акулу. Тянул ее изо всех сил, покраснев от натуги. К нему побежал капитан, помог перебросить хищницу через борт. У «пирата» тряслись от волнения руки, дергалась правая щека. Он повторял, еще не веря в удачу:
— Акула! Честное слово, акула! Нет, товарищи, вы подтвердите! Вы мне адреса дайте! Мне же не поверят в Ленинграде! Кто мне поверит, что я в Тихом океане акулу поймал?!
Мы с готовностью согласились засвидетельствовать достижение этого замечательного человека. Он успокоился и начал рассказывать, как дернуло, как он потянул, как врезалась в руку леска… В общем, начался тот рассказ, который он не устанет повторять со всеми подробностями до конца дней своих.