А я очень привязался к этой девушке и боялся потерять ее. Вот и пришлось калечить язык, выдумывать были и небылицы, ходить иногда по острию бритвы, тревожа ее: она не знала, слушать или оборвать меня?! Однако любопытство пересиливало.
Жила Светлана в доме за высоким забором с массивными воротами. С улицы видна была только крыша, все остальное скрывалось в густой зелени. Там росло много черемухи, и девушка часто приносила цветущую веточку.
Мы прощались у калитки. Даже ради вежливости она ни разу не пригласила меня во двор, не говоря уже о доме. Для нее само собой разумелось, что так это и должно быть.
Почти всегда навстречу нам выходила старшая сестра. Она выглядела полнее Светланы, была рассудительнее и, наверно, умнее. С ней я чувствовал себя самим собой. Однажды мы долго просидели на лавочке, болтали и смеялись непринужденно, как на пляже в день первой встречи. Мне показалось, что Светлана удивлена и чуть-чуть ревнует.
Так пролетел месяц. Я много занимался, уставал до глухоты, но меня подбадривала мысль о том, что наступит вечер и, хотя ненадолго, хотя на часок, увижу девушку в белом.
Она освоилась, перестала опасаться меня и даже иногда брала за руку. Однако я оставался для нее матросом с баржи, который далек от настоящей цивилизации. Она говорила со мной так откровенно, как, вероятно, ни с кем другим: половину, мол, не поймет, а что поймет — никому не скажет.
— Через десять лет буду кандидатом наук, — рассуждала она. — Сделаю интересные открытия, буду писать статьи, обо мне узнают во всем мире. А что станет с вами? Женитесь, обзаведетесь тремя детьми…
— Почему тремя? — возражал я.
— Ну, двумя, какая разница! Будут сплетни, пеленки, нехватка средств. Или, еще хуже, запьете, как ваш старшой.
— Я поберегусь.
— А не тянет вас вырваться с баржи, убежать от теперешней жизни?
— Может, и убегу. В Мурманск. Там больше платят.
— Да не про то я! — морщилась девушка. — Учиться вам нужно!
Игра, пожалуй, зашла слишком далеко и для меня перестала быть игрой. Требовалось объясниться. Но тут произошло непредвиденное.
Я сдал очередной госэкзамен. Из института вышел веселым и легким, потому что свалил с плеч груз знаний и еще потому, что двое суток почти ничего не ел. Теперь можно было позволить себе маленькую роскошь. Отправился в студенческую столовую, взял две порции трески и кружку пива. Жизнь казалась прекрасной. Но не надолго.
В условленное время я ждал Светлану в сквере. Ждал два часа, а она не пришла. Потом медленно побрел к ее дому, предчувствуя недоброе, но еще продолжая надеяться. Издалека увидел белое платье возле калитки и едва не сорвался на бег… Но у ворот стояла не она, а сестра Женя. Мы поздоровались и сели на лавочку. Я еще успел подумать, что даже тут давно не пахнет черемухой.
— Светлана уехала, — сказала Женя, не глядя в мою сторону. — До начала экзаменов поживет у родственников.
— Она спешила?
— Она пожелала вам всего самого лучшего. И не обижайтесь, это в ее стиле.
Я поднялся. Надо было подумать, как-то успокоиться. Но Женя не отпустила мою руку, позвала:
— Пойдемте пить чай. Вы любите чай с вареньем?
Она была такой же красивой, как сестра, только глаза у них были разные. У Светланы строгие и холодные, а у Жени глубокие, будто светящиеся изнутри. Ласковые у нее были глаза, но я вспомнил об этом гораздо позже.
— Вас можно поздравить? — спросила она.
— С чем?
— Еще один экзамен, еще один перевал!
Я даже не удивился, теперь это не волновало меня. Только спросил:
— Светлана знала?
— Нет. Я недавно в институте. Повышение квалификации…
Через две недели, когда сдан был последний государственный экзамен, Женя проводила меня на московский поезд. Так кончилась эта история — одна из тех, которые случаются только в молодости.
ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ
И вот через полтора десятилетия мне довелось снова приехать в город, где опубликовал свой первый рассказ, окончил институт, где встречался с красивой самоуверенной девушкой. Много событий связано у меня с Архангельском, и я опасался, что окажусь в плену воспоминаний, потону в прошлом. Но этого не случилось. Я не столько вспоминал, сколько удивлялся и радовался переменам.
Раньше город был разрезан полноводной Северной Двиной. Основная часть Архангельска лежит на правом берегу, а железнодорожный вокзал находился тогда на левом. Придет, бывало, поезд, и бежишь скорей на пристань, чтобы попасть на старый пароход с гордым именем «Москва», который доставлял пассажиров к центру.