Зимой на правый берег перебирались пешком, если, конечно, мороз скует лед и если его не разобьют ледоколы, проводящие к устью суда. Растянувшись длинной цепочкой, пассажиры тащатся через реку с тяжелым, багажом. Но это еще терпимо. Гораздо хуже осенью или весной во время ледостава или ледохода. «Москва» стояла у причала, а пассажиры форсировали реку, как десантники, преодолевая с помощью скользких досок и настилов трещины, полыньи, разводья. Это доставляло удовольствие далеко не всем. Матери с детьми и пожилые женщины хотели бы пользоваться более комфортабельной переправой.
Из газет я знал, что с 5 января 1965 года пассажирские поезда начали приходить на правый берег, непосредственно в Архангельск. Поэтому едва осталась позади станция Исакогорка, прижался к оконному стеклу: не пропустить бы!
Потянулась вдоль насыпи бревенчатая дорога — лежневка с колеей для автомашин. Замелькали маленькие домики при городов, и вот впереди заблестела река, широченная и спокойная, с белыми пароходиками, с грузными темными лесовозами, отдыхающими на рейде.
Поезд замедлил ход. Гулко застучали колеса: начался мост. Я не знаю, какова его ширина, но это уникальное сооружение принимает на свою могучую спину одновременно и поезда, и грузовики, и пешеходов. Автомашины обгоняли наш вагон, мы в свою очередь обгоняли шагавших людей, а внизу, под нами, оставляя пенистый след, бороздили воду речные суда.
С высоты моста я узнавал очертания улиц, набережной, большие постройки города. Ба! Это же мой институт, только теперь уже не отдельное здание, а целый ансамбль!
Раньше за институтом были болотистые пустыри, гиблые места, архангельские «мхи», известные тем, что здесь вовремя гражданской войны англо-американские интервенты расстреливали большевиков. А теперь посреди этих гиблых мест вырос огромный сверкающий куб вокзала. От него начинается новая улица.
Широкая красивая улица ровной полосой прорезала болотистую равнину. Человек, попавший сюда впервые, наверно, и не догадается, что она проложена через топи, что вокруг трясина и гнилая вода.
Хороша улица, но все же «мхи» еще дают знать о себе. Крытый грузовик впереди нашего автобуса пошел на обгон самосвала. Левое ведущее колесо грузовика соскользнуло с дороги на зеленую траву, из-под колеса брызнула грязь, грузовик рванулся влево, пропахал глубокую черную колею и замер на взвизгнувших тормозах.
Мы проскочили мимо, а крытая машина осталась сидеть в болоте: без тягача ей не обойтись.
Еще несколько минут — и с обеих сторон улицы появились фундаменты, потом стены, затем готовые пятиэтажные дома с занавесками на окнах, с большими витринами магазинов. А за домами виднелась все та же ядовито-зеленая болотная трава: вон куда, прямо в середину «мхов», выдвинулась эта улица, носящая имя Энгельса. Шофер пояснил, что она дойдет до вокзала и станет одной из основных магистралей города.
За поворотом новая улица кончилась, потянулся дощатый тротуар, облезлый, когда-то зеленый забор, красные крыши домов, скрытых черемухой и березами. Вот сейчас будет дом, где когда-то жила Светлана с сестрой: ворота с навесом, массивная калитка с железным кольцом…
Но что это? Ни ворот, ни забора, только невысокий палисадник, цветы, обыкновенный архангельский дом: деревянный, потемневший от времени, с высоко поднятыми окнами, чтобы не заливало при наводнении. Или я не узнал место, или и тут теперь стало все по-другому!
…По переписи 1959 года, в Архангельске значилось четверть миллиона жителей. Для областного города не так уж много. Зато территорию он занимает большую. Вместе с примыкающими к нему поселками, лесобиржами, лесозаводами, раскинулся он по берегу реки и по островам километров, наверно, на пятьдесят. Это потому, что вытянулся город узкой полосой: вдоль и за день не одолеешь, а поперек за десять минут пройдешь. И еще потому, что больших домов в нем мало: раньше строили деревянные избушки, бревенчатые полудома-полубараки на несколько семей. Так было проще. Не надо думать о строительном материале: лес под рукой. Да вроде бы и рискованней возводить на зыбкой болотистой почве тяжелые каменные громады. Только в последние годы нашлись решительные люди, которые сказали — хватит! Отныне будем строить лишь современные здания со всеми удобствами!
Еще недавно новых построек было так мало, что каждая из них получала в народе особое название. Вот, например, три длинных-предлинных дома на проспекте Павлина Виноградова, соединенные между собой арками. Не всякий житель знает номер этого дома, но если спросишь, где находится «горизонтальный небоскреб», сразу покажут. Есть еще «шоколадный квартал», где дома выкрашены в коричневый цвет.