Скитаясь по палубам, я опять обнаружил за надстройками, куда не проникал ветер, лохматого медвежонка Валю. Она была очень бледна, но держалась твердо, даже шутила.
— Сколько удовольствия можно получить за свои собственные деньги! — сказала она. — Вспомнила сейчас анекдот. Сумасшедший со всего маху бьет, бьет головою о стенку. И час, и другой, и третий. «Зачем вы так? — спрашивает доктор. — Ведь это больно!» — «Ничего, — улыбнулся сумасшедший. — Зато потом как хорошо будет!»
Я засмеялся и ответил Вале известной фразой о том, что все познается в сравнении.
Вслед за первым прозвучал и второй анекдот: на этот раз не тихий Валин голос, а сильные репродукторы разнесли его по всему судну. Диктор объявил с легкой иронией:
— Товарищи туристы, сейчас начинаются танцы. Всех, кто хочет и способен танцевать, приглашаем в музыкальный салон.
Я не испытывал особого желания, но посмотреть пошел. Это было интересное зрелище. На носу (как и на корме) качало особенно сильно. В салоне было всего три пары: две — из экипажа судна и турист-астроном с молодой женой. Трудно было понять, что и как они танцуют. Пары сталкивались, летели то к одной стене, то к другой. О музыкальном ритме нечего было и говорить: полностью господствовал ритм качки. Самое подходящее время танцевать таким умельцам, как автор этих строк: не будешь выглядеть хуже других.
СРЕДИ АРКТИЧЕСКИХ ЛЬДОВ
Сколько раз все мы слышали в конце последних известий голос главного синоптика Греты Михайловны Михайловой, которая деловито сообщала по радио: «На Европейской части страны продолжает распространяться холодный воздух, проникший с Карского моря… Завтра морозы усилятся…»
А наш теплоход по закону парадоксов Карское море встретило ярким и теплым солнцем. Измученные качкой туристы отдыхали и нежились на палубе.
Море было удивительно ласковое, темно-синее, сверкающее! С водой резко контрастировали ослепительные ледяные поля. Издали они казались плотными и совсем белыми. Но стоило подойти ближе — и поля словно бы распадались на отдельные льдины, краски тускнели. Наверху лед был ноздреватый и какой-то грязный, серый. Зато подводные части ледяных глыб, отшлифованные водой, были зеленоватые: ярче и прозрачнее, чем бутылочное стекло.
Иногда волна, словно играя, выбрасывала на лед стайку рыб: они прыгали, искрясь белым огнем, а потом следующая волна ласково подхватывала и уносила их.
Мимо проплывали ледяные глыбы самых причудливых очертаний: то в виде грота, то как остроконечный пик, а один раз появилась глыба, очень похожая на огромного крокодила с разинутой пастью. Были даже зубы — сосульки.
«Воровский» маневрировал, оберегая от ударов корпус. Двигались малым ходом, кильватерная струя за кормой часто изгибалась крутой дугой, а лесовоз, следовавший за нами, оказывался то слева, то справа, то почти впереди.
Ну что же, нормальное явление: капитан ищет чистую воду. В Арктике по прямой линии суда ходят далеко не всегда. Но то, что кажется на первый взгляд таким простым, завоевывалось с огромным трудом.
Еще в 20-е годы нашего века свободное плавание (без ледокола) обычных торговых судов считалось здесь очень рискованным. Правила и наставления строго предписывали капитанам не маневрировать во льдах, а останавливаться и ждать помощи ледокола. И ждали, и гибли, когда начинали сжиматься вокруг ледяные поля. Капитаны судов были связаны инструкцией и считали ее правильной. Куда пойдешь, в какой стороне большая полынья? А вдруг заберешься по чистой воде в такой лед, что потом никакой ледокол не выручит?! В те годы не было самолетов для ледовой разведки, не зимовали на станциях полярники, не составлялись прогнозы ледовой обстановки. Плавали вслепую, подчиняясь случайностям.
Но вот нашелся человек, поломавший старые правила, отбросивший рутину традиций. Опытный ледовый судоводитель капитан Владимир Иванович Воронин на своей богатой практике убедился, что плавать по северным морям можно, лишь не страшась льдов, не выжидая благоприятных условий, а проявляя инициативу.
«Искусство судовождения во льдах заключается главным образом в умелом маневрировании в разводьях», — записал он в своем дневнике. И доказал это, совершив на «Георгии Седове» ряд рейсов к Земле Франца-Иосифа и в центральную часть Арктики. А несколько лет спустя, опять же только благодаря принципу свободного маневрирования, Воронин впервые за одну навигацию провел пароход «Сибиряков» через Северный морской путь.
В наши дни свободное маневрирование во льдах стало само собой разумеющимся делом. Правда, теперь и обстановка другая. Капитан точно знает, в какую сторону ему лучше проложить курс, где тяжелый паковый лед, а где чистая вода. Лесовозы, танкеры, и сухогрузы спокойно идут во время навигации без всякого сопровождения в устье Оби, на Диксон, в Игарку и другие районы Западной Арктики.