Это перед Рождеством было, пятого числа, а через две недели позвонили и сказали, что можно прекратить поиски Лазарева.
— Почему? — спросила Мария Сергеевна.
— Погиб он…
— Погиб?!
— Замерз, бедолага… Мы тело нашли.
— Может, это не он? — спросила Мария Сергеевна.
— Как же не он? — усмехнулся милиционер. — Его и мать опознала. Уже похоронили вашего Лазарева…
С утра шел снег, а к обеду снегопад прекратился, выглянуло солнышко, весело засверкали искорки в чистом снегу. Празднично сделалось вокруг. Нарядно от солнца было и в домовой церкви школы-интерната. Даже темный крест на полу от стоявших здесь раньше скамеек, и тот казался не таким темным и печальным, как обычно… Поблескивали лучи солнца на окладах икон, в разноцветных лампадках. И хотя потушены были, но казалось, что горят.
Встав на колени перед иконой Богородицы, Мария Сергеевна осенила себя крестом.
— Пресвятая Богородица! — сказала она. — Спаси нас…
Мария Сергеевна любила свою церковь…
Она сама видела, как меняются, входя сюда, воспитанники. Нет-нет… Прежняя неподвижность оставалась на лицах, по-прежнему невозможно было определить: двенадцать лет ему или сорок… Но вместе с тем появлялось и то, что отец Игорь называл одухотворенностью…
Непостижимо, но совершенно явственно… Как этот крест на полу церкви…
Удивительно легко было молиться здесь.
Слезы наворачивались у Марии Сергеевны на глаза, когда слышала, как нестройно и вразнобой поют воспитанники Символ веры…
Чище и проще становилось на сердце в этой церкви…
А сегодня и плакала Мария Сергеевна, и молилась, и даже не заметила, как появилась в церкви Лариса Евгеньевна, работавшая социальным педагогом… Только тогда и увидела, когда Лариса Евгеньевна тоже встала на колени перед иконой.
Потом сидели в церкви и, глядя на оставленный скамейками для отдыха крест на полу, разговаривали.
— Что же такое отец Иоанн сказал, что молиться, как за живого? — сказала Мария Сергеевна. — Все эти дни думаю и понять не могу.
— Может, потому он сказал так, что у Господа все живые? — спросила Лариса Евгеньевна.
— Не знаю…
Здесь Мария Сергеевна прервала рассказ и тяжело вздохнула.
— В общем, поплакали мы немного, — сказала она, — и позабыла я про нашего Лазарева… А на Страстной неделе Лариса Евгеньевна звонит и говорит, что видела Вадика…
— Кого?! — переспросила Мария Сергеевна.
— Я сегодня, Мария Сергеевна, Вадика нашего, Лазарева видела…
— Полно выдумывать! Похоронили ведь его.
— Но я своими глазами, Марья Сергеевна, видела! Он сырок покупал на монастырском подворье!
— Я сразу поехала туда… — сказала Мария Сергеевна. — И что же вы думаете? Действительно, он. Так вот и нашли его…
— А как же мать? — спросил я. — Ведь мать же опознала его!
— А что матери не опознать? Пьющая она у него…
— Поэтому он и жил у вас?..
— Поэтому тоже… Мать всегда его с другими нашими воспитанниками путала. Ну а у нас такая радость пасхальная получилось… Ведь Лариса Евгеньевна его как раз в Лазареву субботу и разыскала…
— Только тут воскрешение не Лазаря, а Вадима получилось… — сказал я.
— Да, — кивнула Мария Сергеевна. — Вадима Лазарева. Оказалось, что он там на подворье при церкви и жил… Он и в детдоме любил молиться. А причащался так, что у него лицо светлело. Господь не мог допустить, чтобы он погиб, и не допустил…
— А почему он ушел из интерната, не выяснили?
— Выяснила… — сказала Мария Сергеевна. — Он, оказывается, причащаться пошел. У нас-то в те месяцы не было службы в церкви… На Святой земле отец Игорь был, а потом болел. Вот Лазарев и пошел искать церковь…
— И нашел! — сказал я.
— Да! — кивнула Мария Сергеевна. — Нашел…
Услышанные голоса
Все собирался выучить Божественную литургию, а то многого не понимал в церкви во время службы…
И даже книжку купил, чтобы проштудировать как следует, но так и не собрался, хотя и часто ходил в церковь.
И вот однажды заметил вдруг, что все понимаю…
Еще и слова не разобрал, а уже ясно, что Херувимскую поют.
Вот дивно-то…
По голосу узнал…
— Так дивно было бы ангелов-то не узнать по голосу… — сказал батюшка, когда я рассказал эту историю. — Просто, значит, раньше не слышал…
— Я же столько литургий выстоял… Как такое могло быть?
— Видно, Бог не давал слышать… А теперь услышал и узнал…